Глава 1.2
В их мире магическая сила всегда была объектом государственной важности. Их с Ланой отец, почетный член высшей коллегии прелатов (орден магов. – Прим. автора), стоял во главе Протонотария, главного судебного органа Капелланского государства. В его непосредственном подчинении были десятки обителей, которые следили за популяцией одаренных младенцев, обучали и готовили их к дальнейшей службе.
Каждый знал, что одаренный ребенок семье не принадлежал. Сразу после рождения его забирали и передавали на полное государственное обеспечение в обитель. А по достижении совершеннолетия отправляли на пожизненную службу в Ордены и Ковены. Но не всем по душе была эта традиция. Отречься от своего собственного чада, даже ради высокой цели, было непросто. А многим – невозможно.
Несчастные пытались бежать. Скрывались где придется. Бесконечно плутали, сбивая со следа главных государственных ищеек – Мольфаров (ведьмаков. – Прим. автора), целью которых было отслеживать беглецов. Но итог всегда был один. Их находили и жестоко карали. А детей все равно отбирали. Участь таких детей была незавидной. Их использовали как пушечный материал для различных экспериментов. Такие эксперименты не давали возможности развивать свой дар. От каждодневной нагрузки резерв подопытных уменьшался, пока они не выгорали полностью. Без силы человек умирал.
Поэтому то, что в их обители жили незарегистрированные ведьмы, являлось вопиющим нарушением всех законов. Сестры понимали, на что ради них пошел отец. Только высокое положение, безупречный послужной список и уважение Императора позволяли ему безнаказанно скрывать их здесь. Никто не мог и подумать, что их отец способен на такое. Но он не мог иначе. Не имел права нарушить клятву, которую дал у ложа умирающей жены, матери девочек.
Так и росли они в этой обители, не подозревая, что их дар уникален. Такие, как они, не рождались вот уже пятьсот лет. Их дар, у всех проявляющийся только в совершеннолетнем возрасте, проснулся в шесть лет. Это оказалось настоящим потрясением, в первую очередь для отца, который не находил себе места с момента пробуждения силы. А тот факт, что они еще и Викарии, которые взаимодействовали не как менталисты, а как эмпаты, был очень необычным явлением. Отец понятия не имел, что с этим делать. Но боялся, что, если кто-нибудь узнает, это станет началом конца, конца их более-менее счастливой и спокойной жизни.
Эйлин смотрела на женщину не отрываясь. Невозможно было предугадать, чем это аукнется для ее семьи, но то, что их привычная жизнь изменится, понимала точно. Она очень старалась не заплакать. Рыдания накрывали с головой. Слезы в синих, расширенных от ужаса глазах еле-еле держались на ресницах, стремясь в любую секунду пролиться.
Внезапно пришло спасение. Из комнаты, в дверь которой она так неудачно врезалась, выбежал мальчик. На вид мальчику было около десяти – двенадцати лет. Точнее определить возраст было непросто. В худощавой и еще мальчишеской фигуре уже чувствовалась мощь, а в ярких зеленых глазах плескалась та самая сила, которая в будущем обещала превратить его обладателя в очень сильного охотника – Мольфара. Мальчик повернулся и с легким недоумением посмотрел сначала на женщину, потом на Эйлин, не понимая, что здесь происходит.
- Мам, так мы пойдем к Викарию или нет?
Их обитель была мужской, и только для взрослых или старых приоров (монахов. – Прим. автора). Отец специально окружил себя преданными и проверенными людьми. Посторонних в их обители не было. Только благодаря этому правилу девочки свободно передвигались по обители.
Мальчик для нее был как гром среди ясного неба. Она жадно разглядывала его лицо, запоминая, впитывая его образ. В горле пересохло, а внутри зарождалось неведомое ранее чувство, от которого она краснела и нервно кусала губы. Но самым необычным было поведение ее силы, она в прямом смысле сошла с ума. Огненные всплески струились по телу, призывая хозяйку скорее попробовать на вкус эмоции мальчика. Такое Эйлин не испытывала ни разу. Да что же такое происходит? Мальчик усмехнулся, явно забавляясь ее поведением, отчего лицо опалило жаром еще сильнее. Чудно! Она теперь как помидор.
Отругав за несдержанность и взяв более-менее себя в руки, Эйлин вернулась к проблеме в лице женщины, которая так и продолжала смотреть на нее, прожигая взглядом. Как же они похожи, мать и сын. Только цвет волос отличал их друг от друга.