Брейнор и его люди вроде и знали, как вести бой… в теории, но на практике оказалось, что понятия не имели, как к ним подступиться. Меч, судя по Ниту, который был мастером по владению этим оружием, промахивался раз за разом. А если он редко и попадал в цель, вреда Темному Богу это не приносило. Кожа на щупальцах была толстой, очень толстой. Непробиваемой.
- Сколько их? – крикнул, а сам удивился, настолько сиплым был его голос, ведь разговаривали они очень редко. Но Нит только тряхнул головой, сосредотачиваясь на противнике.
Включаясь в сражение, впервые вот так, без четкого плана и стратегии, удачно отбивая один удар за другим, он вспомнил о пророчестве. Вот оно и исполнилось. Кто-то выпустил Темных Богов в их мир. Прикрывая спину Нита, он пообещал сам себе, что этот кто-то обязательно пожалеет о содеянном. Он найдет его или ее и покарает. Или не быть ему лучшим ищейкой Капелланского государства.
Глава 14.1
Три года назад.
Эйлин.
Наступил февраль. Суровый и холодный. Голые северные земли покрывал грязный, с заледенелой коркой снег. Настроение у Эйлин было под стать погоде, безрадостное, серое и унылое.
Четыре месяца или сто двадцать четыре дня прошло с тех пор, как уехала Лана. Специально дни она не считала, но так получилось, что точно помнила их количество. Первое время ее пожирала тоска по сестре. Она писала ей письма каждый день. Но, получая в ответ сухое и лаконичное «со мной все в порядке, мне лучше, но болезнь не ушла», Эйлин перестала ждать. Письма писала, но ответы не читала… Зачем?
Дни стали как безликие близнецы.
Она мало спала. Боялась спать. И все из-за снов, которые видела каждый раз, когда закрывала глаза. Там, погружаясь в пучину чувств и мыслей чужого человека, она снова и снова проживала его эмоции. Любой проблеск света в той всепоглощающей темноте, сотканной из ненависти и злобы, истреблялся на корню. Эйлин, заложница своего дара, ощущала все в полную силу.
Страдая, она просыпалась от своих криков вся мокрая, пропитанная тьмой. Тьма была везде: в порах, в клетках. Даже по венам бежала именно она, отравляя в ней все хорошее, что когда-то являлось ее сутью.
Самое страшное, что даже после пробуждения она продолжала ощущать этого человека. Кто же он такой? Что задумал?
Иногда в минуты затишья, когда незнакомец, возможно, находился далеко от нее или, как Эйлин думала, спал, она пробовала нащупать его сознание. Но, увы, ничего не получалось.
Бессонные ночи, бесконечное напряжение привели к эмоциональному истощению.
В Ковене кипела жизнь. По будням шли занятия, а в выходные воспитанницы устраивали концерты или готовились к праздникам. Вот и сейчас в ожидании Дня Старшей Матери, главного и красивого зимнего праздника, воспитанницы, весело щебеча, украшали помещения Ковена. Они вешали гирлянды, хрустальные шары в традиционных золотых и серебряных цветах.
В сам день госпожа Энесса обязательно зажигала в шарах благословенный огонь, и весь Ковен погружался в причудливые, волшебные переливы света. Искрясь, они превращали их дом в сказочное место.
Раньше Эйлин с удовольствием принимала участие в подготовке. В этот раз она даже идти на праздник не собиралась. Измотанная и потерянная, без сил и эмоций, она думала, что так будет всегда. Что ее состояние, ее сны – это кара за преданную любовь, за разрыв связи. Пока не случилась та судьбоносная случайность, незначительное событие, что, как правило, меняет судьбы и пишет историю…
Странно, но Эйлин со своим любопытным и неугомонным характером полюбила одиночество. Ее тянуло в безлюдные, темные и мрачные уголки Ковена.
Вот и сегодня, прогуливаясь в восточной части здания, она оказалась в огромной зале. Судя по пыли, лежавшей здесь толстым, махровым слоем, это место давно никто не посещал. Очень давно. И возможно, Эйлин прошла бы мимо, но ее внимание привлекло окно. Запыленное от времени, черное, оно, подсвеченное красным закатным солнцем, рассеивало по всей зале золотистый свет. Невероятное зрелище. Обычная пыль без магии и иллюзий превращалась в золотой песок. Завороженная, она прикасалась к стенам, погружая кончики пальцев в золотую пыль.