У Эйлин вдруг засветились глаза, она не своим голосом быстро заговорила, словно слова, что слетали с ее губ, заучивала наизусть….
- Младенец, зачатый в обмане, закрепленный силой Викарий, соединившись с кровью умирающей матери, откроет завесу между их миром и миром Темных Богов.
После этих слов она закрыла глаза и, очнувшись, уставилась на шокированную от услышанного и увиденного госпожу.
- Я, Эйлин, не знаю, что сейчас произошло, но о том, что ты или не ты сказала, нигде ни разу не упоминалось. Я даже представить не могу, о каком младенце идет речь.
Эйлин растерянно пожала плечами.
- И я не знаю. Может, вы ошиблись… насчет нас ошиблись. А с другой стороны, открылись ли мне знания, хранившиеся в той сокровищнице столько лет?
Госпожа Энесса успокоила Эйлин. Сказала, что нужно все обдумать, а ей, Эйлин, записать на бумаге полученные знания. Эйлин согласилась. И теперь вместо сна каждую ночь записывала воспоминания, рецепты, ритуалы Старших Матерей. Прошло две недели. О пророчестве ничего нового найти не удалось. Эйлин думала и гадала, спорила с госпожой Энессой, но так и не смогла найти сведений о неизвестном младенце. Пока… пока в начале весны, спустя месяц после тех событий, в Ковен не вернулась Лана. Эйлин, узнав о приезде сестры, выбежала ее встречать. Снег местами еще лежал на ухоженных и вычищенных дорожках, но солнце с каждым днем разогревалось все теплее и теплее, лаская редкую, но удивительно нежную траву возле Ковена. Радуясь словно ребенок, она, предвкушая встречу, наблюдала, как Лана не торопясь вылезла из повозки. Радовалась до того момента, пока ее взору не открылась вводящая в ступор картина. Лана, обдуваемая теплым весенним ветром, нежно и бережно держала руки на сильно округлившемся животе, который не скрывал даже толстый плащ. В ужасе и осознании она смотрела и отказывалась верить в то, что младенца, о котором шла речь в пророчестве, Лана, ее сестренка, носила под сердцем и что именно ей суждено погибнуть, помогая ребенку родиться на свет.
Глава 17
Три года назад.
Эйлин.
Эйлин кружила по своей комнате как загнанный зверь, заламывая руки. Ее глаза то наполнялись слезами, то метали молнии. И все из-за сестры, что совершенно спокойно сидела на своей кровати, тихонько поглаживая живот. Мало того, что она наотрез отказывалась говорить, кто отец ребенка, только коротко бросила: была на лечении, влюбилась, вот результат ее, не его любви. Так еще и совершенно равнодушно приняла информацию, что она, возможно, не переживет роды. Просто отмахнулась от ее слов и сказала, что все ерунда. Тысячи женщин проходили через роды и оставались живы. Она тоже справится. Эйлин пыталась найти поддержку в лице госпожи, но и та повела себя странно. Странно сразу после того, как встретила Лану на пороге Ковена. Тогда Эйлин еще удивилась, как госпожа Энесса, внимательным взглядом осмотрев Лану, недовольно поджала губы и сухо спросила:
- Какой срок?
- Двадцать четыре недели, – отчеканила Лана в ответ, словно репетировала его сотню раз.
Женщина кивнула, но дальше разговор развивать не стала, а Лана и подавно. Только Эйлин волновалась и переживала, потому что была уверена, что в пророчестве сказано именно о Лане и ее ребенке.
Сложа руки сидеть и ждать Эйлин не собиралась. Она рьяно приступила выяснять, кто же тот человек, который, в этом она уже не сомневалась, собирался открыть портал и впустить Темных в их мир. Первым делом она выписала все то, чем поделились с ней Старшие Матери. Это заняло почти две недели времени. Она писала и писала. Три часа на сон, и снова принималась за дело. Дописав все до последней буквы, она, еле дойдя от бессилия до кровати, не раздеваясь, уснула. Но долго поспать не смогла. Во сне человек с темными эмоциями мучил ее, отравлял. Сон от таких кошмаров был прерывистый, быстрый. Промучившись от силы часа четыре, она встала. И отправилась к госпоже Энессе, которая по какой-то неизвестной для нее причине в последнее время избегала Эйлин. Особенно если речь шла о Лане. Но сегодня решила, что с нее хватит, она заставит себя выслушать, чего бы ей это ни стоило. Время шло. Тянуть было некуда.
Госпожу она нашла в зимней оранжерее. На улице разошлась отличная погода, как раз для садовых работ. Женщина, присев на низенькую скамейку, в простом рабочем платье готовила растения к пересадке в открытый грунт. Увидев Эйлин, поморщилась, словно не желала видеть ее здесь. Но Эйлин упрямо шла к ней навстречу.
- Госпожа, мне нужно с вами поговорить, – сказала и выжидающе замолчала. Взгляд Эйлин не отводила, чтобы убедить женщину в серьезности своих намерений.