Мягко протянув сыну руку, которую мальчик привычным движением взял под локоть, женщина очень ласково сказала:
- Да, конечно, Брейнор, пошли, не стоит его святейшество заставлять нас ждать. Мы и так неприлично задержались.
Глава 2
Медленно идя по коридору, она никак не могла успокоиться.
Эмоции били ключом, а мысли постоянно возвращались к женщине с красными волосами и зеленоглазому мальчику. Брейнор...
Рассказывать о них сестре не хотелось, хотя бы потому, что она сама не понимала, чем эта встреча аукнется – невероятными ощущениями или неизбежным наказанием?
- Все! Довольно! Нужно прекращать об этом думать.
Эйлин открыла дверь. Вот их общая с сестрой комната. Сейчас она давила и удручала.
Бросались в глаза стены, которые из года в год были окрашены в серый цвет. Наглухо зашторенные пыльные портьеры.Они не придавали комнате ни уюта, ни тепла.
Наоборот, навеивали чувство, что здесь живут не семилетние девочки, а древние, столетние Раганы, которые давно ушли на покой и доживают последние годы жизни в этих холодных стенах.
Для чего нужен этот полумрак? Эйлин очень старалась, но так и не смогла вспомнить, каких размеров за портьерами окно. Ах да, оно же всегда зашторено.
Удобно и лаконично: две одинаковые кровати, резной шкаф со скрипящими дверцами, круглый стол с двумя деревянными стульями. Одним словом, бедно.
Странно, почему отец никогда не баловал их? Они же богаты и могли позволить себе хоть тысячу таких комнат.
Пребывая в таком непонятном для себя состоянии, она посмотрела на сестру. Лана сидела за столом и что-то сосредоточенно писала.
- Заучка.
Прозвище, на которое сестра никогда не обижалась. Она вообще редко обижалась.
Свои эмоции, в отличие от Эйлин, она умела держать под контролем.
Рыжие волосы волнами струились по слишком прямой спине. Мягкий свет магической лампы, единственный источник света, оттенял лицо, глаза, да маленький, слегка курносый нос.
Заметив сестру, Лана четко отработанным движением, как Эйлин никогда не умела, зажгла расставленные по всей комнате свечи.
Яркий свет теплыми тенями осветил комнату. Пламень свечей в хаотичном танце отражался цветными бликами на холодных стенах, отвлекая от эмоций, которые слились в единое и обволакивающее уныние.
Почему они не могут быть как все! И ладно она – Эйлин. Ее судьба не так ужасна, как судьба Ланы.
Лицо сестры, как две капли воды похожее на ее собственное, с рождения имело изъян, который приоры и даже отец с благоговением называли поцелуем самой Матери.
Отметины, уродующие всю левую половину лица. Как пересушенная в пустыне земля, в трещинах и рытвинах, обезвоженная под палящими лучами солнца.
Поцелуй! Да это скорее плевок, чем поцелуй. Несмотря на это, Лану изъян не смущал. Только Эйлин злилась от бессилия. Она ничем не могла помочь сестре.
С каждым годом зона поражения становилась все больше и больше.
Эйлин взяла со стола книгу, название которой не имело для нее никакого значения. Переживания, всплеск ярких эмоций вымотали и опустошили.
Долго сидела на кровати, делая вид, что сосредоточенно читает. А сама в это время думала и размышляла. Трудно быть эмпатом, когда управлять эмоциями не получается.
Как она научится управлять чужими, когда свои вразнос.
Сестра не стала интересоваться причиной плохого настроения Эйлин. Лишь изредка, поднимая глаза от учебника, поддерживающе улыбалась. Слова были лишними.
Их связь одна на двоих, а значит, Лана все чувствует и просто дает время успокоиться.
В этот день их не тревожили. Они обедали и ужинали в своей комнате, что в их жизни случалось крайне редко.
Стэпан, старый приор и верный нянька, в нужное время просто приносил еду. Эйлин с нетерпением ждала новостей.
Но Стэпан, пресекая все попытки расспросить его, отрицательно качал головой.
Так уж завелось, что в День Святых Матерей (первое число осени. – Прим. автора) во дворце Императора проходило Собрание коллегии прелатов.
Обсуждались государственные вопросы, слушались отчеты о работе обителей и службе магических Орденов и Ковенов.
Но главным запоминающимся событием был, конечно, «Бал Пробуждённых».
На нем совершеннолетние одаренные юноши и девушки, у которых в этом году проснулся дар, проходили отбор.