Подождав, когда жены стражников уйдут, она подошла к входу. Стражники, сытые, разомлевшие, негромко друг с другом разговаривали. Увидев ее, неохотно повернулись, недовольно сверля глазами. Эйлин кокетливо улыбнулась и, не дав ни им, ни себе опомниться, выпустила силу. Сначала ничего не происходило. Эйлин даже растерялась. Подумала, что утратила свои умения и навыки. Но уже через мгновение мужчины осели. Замерли с блаженными улыбками на лицах. Теперь им было не до нее.
В своих грезах они танцевали с прекрасной нимфой, что призывно улыбалась, заигрывала и возбуждала такими страстными и чувственными движениями…
Она беспрепятственно попала внутрь. Темные сырые помещения годами консервировали эмоции и чувства. Стены насквозь пропитались злостью, обидой, неверием и, конечно, болью. Все смешалось с едким тошнотворным запахом нечистот. Здесь умирали мечты и подыхали надежды, вместе с человеческой сущностью, оставляя после себя лишь пустую оболочку. Отсюда хотелось бежать сломя голову, но Эйлин, не отчаиваясь, шла и несмотря ни на что, продолжала поиски.
Не зная расположения камер, иногда злилась, что тратила слишком много драгоценного времени, пока, наконец, не наткнулась на крохотную камеру.
На полу валялся скомканный и черный от грязи тюфяк, в углу – обычное ведро, а в центре, около запыленного маленького окна, обхватив плечи руками, стояла госпожа Энесса. Все в том же платье, что было на момент их последней встречи, и с растрепанной прической. Ее фигура смотрелась настолько одинокой и потерянной, что Эйлин не выдержала и быстро подбежала, вцепляясь в прутья решётки.
Госпожа стольким пожертвовала ради них… Но ничего… Эйлин найдёт способ вытащить ее отсюда…
Женщина, заметив движение, повернулась, а разглядев, кто перед ней, вскинула руки и мгновенно оказалась рядом. Прижавшись всем телом к прутьям, она просунула через них свои руки и крепко обняла Эйлин.
- Эйлин, девочка моя. Тебе нельзя здесь находиться... Зачем? Зачем... Уходи. Скорее.
Эйлин отрицательно покачала головой и достала портальный камень…
- Нет, Эйлин, мне нельзя... я не могу, понимаешь... Подожди... а где Лана?
При упоминании сестры сердце заныло, застучало с невероятной силой... глаза не смогли скрыть боль утраты... и от женщины тоже... она поняла…
- О нет! Лана... как же так... а... а ребенок?
Эйлин аккуратно, боясь разбудить, распахнула тонкий плащ, открывая ее взору спящую малышку…
- Матерь, Эйлин, это он?..
Эйлин снова покачала головой и тепло улыбнулась. Ладошки Эмбэр трогательно лежали на щечках, делая ее похожей на самую милую в мире куклу.
- Девочка... это девочка, – со слезами в голосе, не сдерживая свои эмоции, прошептала госпожа.
- Я бабушка, уму непостижимо... Она так похожа на Брейнора в младенчестве... – сказала, а сама, понимая, что выдала тайну, испуганно посмотрела на Эйлин.
Эйлин пожала плечами.
- Ты узнала... прости... Я хотела уберечь тебя от этого всего... Почему ты молчишь, Эйлин?
Как же Эйлин желала ей все рассказать, но у нее получалось только выразительно моргать. Госпожа нахмурилась, а потом воспользовалась ментальной силой. Ожидая боли, Эйлин зажмурилась. И ничего. Госпожа держалась за голову, нервно потирая виски.
- Эйлин... что произошло... я не могу читать твои воспоминания... не могу войти в твое сознание, что-то блокирует мою силу... – не дождавшись ответа, госпожа на несколько секунд задумалась, а потом грустно спросила:
- Вы провели ритуал и откупились дарами ради жизни девочки?
Эйлин, поражаясь ее познаниям, быстро заморгала...
- Лана пожертвовала жизнью... а ты... а ты отдала свой голос... ты немая, Эйлин?
Эйлин еще раз моргнула…
Женщина обреченно опустила руки. Ее движения были резкими, напряжёнными, словно она отдала последние силы на то, чтобы стоять и разговаривать с Эйлин. В глазах у нее появилась подозрительная решимость. Так смотрят те, кто принял какое-то очень важное и тяжелое для себя решение.
Нет… Эйлин чувствовала, что это решение ей не понравится. Что задумала госпожа? Увы, она не знала. А спросить возможности не имела. Она не позволит госпоже совершить непоправимую ошибку.
Намереваясь как-то знаками разговорить госпожу, она... они обе услышали чьи-то шаги... быстрые и тяжелые, которые стремительно приближались к камере.