Брейнор пошевелился. Оставались мгновения до того момента, как он очнется.
- Беги, Эйлин. Я знаю, куда вам податься. Там, в столичном доме, в моей спальне есть тайник. Я положила в него конверт с письмом. Для тебя писала. Оно все объяснит… Все. Пора.
Госпожа ласково погладила головку Эмбэр. Взглядом подбодрила дрожащую Эйлин и уверенно кивнула, подталкивая ее к выходу...
Глава 23
Как она бежала, помнила смутно. Мимо нее проносились какие-то дома, люди. Сбивая с ног, расталкивая встречающихся по пути прохожих, она двигалась вперед. И только когда убедилась, что за ней никто не гонится, замедлилась и огляделась вокруг. Где она оказалась?
Разноцветные дома с яркими кричащими вывесками. Шумное скопление разных по возрасту и комплекции людей. Кто-то спорил, кто-то, не стесняясь в выражениях, громко ругался.
Каждый здесь жил в своем привычном ритме, установленном с самого рождения. Вряд ли кому-нибудь из них приходило в голову замедлиться, побыть наедине с собой. На это не было ни времени, ни возможности.
Такой уклад жизни установили их предки, и не им его менять. Торгово-ремесленный район. Он делился на промышленные участки. У каждого промысла – свой. Так называемые производственные цеха. Мастерство, технологии и методы производства держались в строгом секрете и передавались исключительно по наследству. Так образовывались целые касты семей, которые занимались одним общим делом.
Эйлин, которая вела довольно закрытый образ жизни, удивленно наблюдала за жизнью этих людей. Когда без магии и силы, только при помощи рук, они создавали уникальные вещи.
Здесь, казалось, изготавливали все на свете, начиная с пуговиц и заканчивая сложными, поражающими воображение механическими изделиями.
Повсюду сновали подмастерья, юнцы на побегушках, которые мечтали когда-нибудь в будущем тоже стать мастерами. А сейчас выполняли мелкую и подчас грязную работу в надежде урвать себе место потеплее, обучиться делу, которое в будущем принесет не только прибыль, но и удовольствие.
Поискав глазами место, где ей и Эмбэр можно было бы поесть, она с облегчением прочитала вывеску – таверна. Час был обеденный. Но, зайдя внутрь, посетителей не заметила.
Люди, зарабатывающие на хлеб своими руками, не отвлекались по пустякам, предпочитая уже после тяжелого рабочего дня прийти и пропустить за разговорами пару кружечек пива.
Эйлин с трудом объяснила местному хозяину, что ей необходимо место покормить и переодеть малышку. У нее самой платье промокло насквозь.
Про Эмбэр и говорить нечего, тряпки под ней ощущались тяжёлыми, холодными. Эйлин начала переживать, как бы малышка не простудилась.
Хозяин, дородный мужчина в летах, с юркими, но на удивление молодыми глазами, грозно хмурил брови, рассматривая посетительницу. Но потом, увидев ребенка, глаза его потеплели, он понимающе покачал головой и отправил их в подсобку, где Эйлин торопливо переодела Эмбэр и покормила.С облегчением посмотрев на умиротворённое лицо сухого и сытого ребёнка, она вышла обратно в зал.
Самой тоже хотелось немного перекусить. Перекусить! От голода скручивало внутренности. Желудок урчал от пустоты, что горечью подкатывала к горлу, оставляя во рту неприятный привкус.
Поэтому поообешала себе, что по дороге обязательно купит пирожок, тем-более на всю округу чувствовался запах свежей сдобы. Попрощавшись с мужчиной, снова вышла на улицу. Больше медлить было нельзя, ей нужно попасть в дом и забрать письмо.
На бегу перекусив вкуснейшей булочкой с корицей, она удивилась, когда через непродолжительное время оказалась на улице, ведущей к арендованному ими в столице дому.
Оставалось только перейти дорогу. Она уже даже занесла ногу, чтобы начать движение, но резко остановилась. Там, около дома, она заметила троих мужчин. Мужчин, подозрительно рассматривающих окна ее дома. Да, они пытались это делать незаметно и непринуждённо, но ее сила была начеку. Она заранее предупредила свою хозяйку об опасности.
Подпустив силу к мужчинам, ей удалось уловить исходящее от них напряжение, а сканируя их эмоции, увидела образы. Они думали о ней, а вернее, о женщине с рыжими волосами.
Стараясь не выдать себя, как ни в чем не бывало развернулась и зашла за ближайший угол, ведущий куда-то на задний двор.
Ее ищут! Ищут! Что же делать? Ей впервые показалось, что все напрасно. Чтобы она не делала, становилось только хуже. Ее тело отказывалось бороться дальше. Хотелось забиться в угол и лежать. Плечи дробило от тяжести. Крошило. Под грузом всего, что навалилось, она потеряла себя. Устала, как же она устала. Вытирая с щек слезы отчаяния, шмыгая по детски носом, Эйлина накинув на голову капюшон, зашагала обратно.