Брейнор проснулся... нащупал рядом с собой Эмбэр и, вкладывая всю нежность, на какую был способен, погладил ее по спинке... За всем этим стоит мужчина. Он порезал ногу... ему нужна была кровь девочки. Ему уже не нужно было додумывать для чего. Он знал, что делает сильная кровь и зачем ее используют в ритуалах. При помощи нее открыли завесу и впустили Богов. Он обязан отыскать того человека. Но сначала Эйлин. Ее найти нужно первой… А ещё Эмбэр… для нее необходимо отыскать безопасное место.
Глава 27.1
Уважаемые мои читатели,
сегодня глава малюсенькая, вернее часть главы. Завтра постараюсь порадовать вас больше.
Сегодня немного об Эйлин… приятного чтения!
Эйлин
Портал нес ее в неизвестном направлении, а в голове птицей кружились и бились тревожные мысли. Что с Эмбэр? Она опоздала?
Два месяца назад к ней пришла Матерь. Вернее, Эйлин пришла к ней во сне, как и в прошлый раз. Все то же необыкновенное место, спокойное и солнечное. И Матерь, ослепляющая своей красотой…
Разговор оказался коротким. Слишком. Матерь сообщила, что Эмбэр в опасности, ее срочно нужно забрать… И все… она проснулась…
В голове громыхали ее слова… Эмбэр в опасности! А она, глупая, улыбалась, плавясь от счастья… Она увидит малышку… Сейчас, вспоминая свои эмоции, покрываясь пятнами стыда… ругала себя за малодушие… Но тогда… Эйлин невыносимо скучала по девочке, корила себя и безумно ревновала. Она не может находиться рядом, видеть, как она растет, как меняется день изо дня… Иногда, просыпаясь посреди ночи от жгучей боли в груди, она сжимала и рвала простыни от бессилия и невозможности… А вдруг малышке плохо, вдруг ее обижают, не любят… В такие моменты в ней загорался огонек надежды… А что если… Если наплевать на все запреты и вернуться за Эмбэр раньше срока. И только слово Матери, ее доверие к тем женщинам останавливали ее от безрассудства.
Два года ей пришлось скитаться, бесконечно путать следы… Мысли об Эмбэр придавали смысл, ЗАСТАВЛЯЛИ проживать каждый день… Изнуряющая гонка… Она так устала… и физически, и душевно.
Иногда в минуты отчаяния, когда напряжение достигало апогея, когда, казалось, больше некуда бежать, маленький червь сомнения выгрызал ее решимость, лишая ее выдержки и терпения… шептал своим беззубым ртом – сдайся, отступи… Она правда думала об этом. И даже желала. Вручить себя в карающие, пропитанные к ней ненавистью руки… и пускай он, Охотник, делает с ней все что угодно…
Тогда ее спасла малышка… приходила в ее расстроенное, потерянное сознание, разговаривала… улыбалась. Это потом, спустя какое-то время, она понимала, что малышка – плод ее фантазии… но это помогало, помогало вставать и двигаться дальше.
За все это время она, домашняя девочка, многое узнала впервые. Там, в Ковене и отцовской обители, ей чужды были голод, холод… Сбережения, и так слишком скудные, как бы она ни старалась экономить, закончились быстро.
Ей пришлось устроиться на кухню, где она бесконечно мыла, драила, раздирая до крови изнеженные руки. Научиться ухаживать за животными, вычищая навоз и таская на себе тяжелые мешки с зерном или ведра с водой. К вечеру после такой работы спина гудела, руки дрожали… но она ложилась спать сытой и в относительно теплую и сухую постель.
Но самым сложным, вернее невозможным, оставалось общение. Ее яркая, притягательная внешность вызывала интерес, мужчины не давали ей прохода… часто принимая молчание за согласие…
Не сразу, пройдя через череду унижений, когда какой-нибудь мужик начинал распускать руки, зажимал, больно щипал за грудь, стараясь своими лапищами залезть ей под юбку, она научилась давать отпор… Удар ниже пояса говорил гораздо красноречивее, чем ее молчаливый протест. Ее оставляли в покое, но ненадолго… заставляя срываться с насиженного места и бежать в поисках следующего.