Но даже это не завязывало злые языки узлом, а потому Надя часто слышала в свой адрес грубое непонятное слово «безотцовщина». Его значение она поняла лишь с годами, что не принесло никакого облегчения. На нее всегда косились и постоянно ждали, что она выкинет что-то этакое. Принесет в подоле, не закончив школу, например. Когда этого не случилось, ждали, что родит без мужа, как ее мать. Ведь чего еще можно ожидать от нагулянного ребенка, у которого гены разврата, по мнению чужих людей, должны быть в крови. От нее, вежливой и тактичной девушки, ждали какого-то позора, чтобы потом долго смаковать его, обсуждая несуществующие подробности и детали. И Надя делала все, чтобы мать не краснела за нее: хорошо училась в школе, потом работала, была неизменно добра и мила с окружающими. Она настолько привыкла держать высокую планку, что когда долгожданный всеми другими позор пришел в ее жизнь – об этом никто не узнал.
Чувствуя, как дрожит подбородок, она упрямо вскинула голову. Нет, она не станет плакать из-за этого ничтожества – ее отца. Из-за кого угодно, но только не из-за него. Он не достоин ни единой ее слезы.
Глава 5
- Ну, так как? – Настя выжидающе смотрела на Надежду.
- Я не в настроении, если честно, - вздохнула та. – Может, сама сходишь?
- Да блин! – всплеснула руками ее подруга, с размаху садясь на низкий темно-серый диван. – Ну, вот как ты себе это представляешь?
- Обычно, - пожала Надя плечами. – Намарафетишься, наденешь красивое платье, выйдешь из квартиры, спустишься своими стройными ножками по…
- Блин!!! – заорала Настя, перебивая Скворцову. – Ты же понимаешь, что я не об этом. Надь, ну, пошли, а?
Надежда потерла тыльную сторону шеи, тяжело вздыхая при этом. Предложение Насти совершенно не вдохновляло ее. Посещать ночной клуб «Барракуда» не было никакого желания. Ей не понравилось там в прошлый раз. Это место имело какую-то нехорошую ауру – давящую. Надежда до сих пор помнила ощущение того, как невидимый взгляд норовит просверлить ей дыру между лопаток. От этого чувства и теперь бросало в дрожь.
- Ты не можешь пойти с Никитой?
- Он уехал к бабушке в поселок.
- Уверена, у тебя есть еще подруги…
- Им не нравится такая музыка, - развела руками Настя. Закатив глаза, девушка скривила полные губы и заговорила старческим голосом: - Нынешняя молодежь не понимает по-настоящему хорошей музыки. Им бы все вот эти туц-тыц, тарелки-кастрюли.
- И чем же особенная «такая музыка»? – поинтересовалась Надя с улыбкой. Ей всегда нравился артистизм и легкий характер подруги. – Чем она отличается от обычного туц-тыц?
- Ты поймешь, когда услышишь, - воодушевилась Настя, услышав интерес в голосе Надежды. – Симба редко становится за пульт, но его сеты* просто божественны. Он очень клевый. Правда! Ты не пожалеешь, обещаю.
- Еще пять минут таких восторженных речей и я подумаю, что у Некита появился соперник, - выгнула Надя изящную бровь, намеренно делая ударение на букву «е» в имени парня подруги. Она всегда так называла парня.
- Ой, нет, - рассмеялась блондинка. – Симба классный, но не в моем вкусе. Слишком брутален. Мне нравятся слащавые мальчики с идеальными прическами, ты же знаешь.
- Симба? – переспросила Надежда.
- Да. Такой псевдоним у этого ди-джея.
- У парня что, было тяжелое детство? – фыркнула Надя. – Его пытали мультиком «Король-лев»?
- Ой, вот этого я не знаю, - захохотала Настя, усаживаясь по-турецки на диване. Обняв декоративную подушку, она пожала плечами. – У меня другие ассоциации по этому поводу.
- Боюсь представить даже – какие именно.
- Ты слишком плохого мнения обо мне, - покачала головой Настя. – Этот мужчина, он… как бы это сказать? – покрутила пальцем в воздухе. – Я видела его только пару раз, но от Симбы веет какой-то мощью, что ли… Не знаю, как выразить. Он словно дикий зверь. Такой красивый, сильный и опасный… лев – вот! – щелкнула пальцами, радуясь, что удалось подобрать подходящее определение.
- Видимо, не только у тебя такие ассоциации, - заметила Надежда, раздумывая над тем, что стоит взглянуть на этого «красивого и опасного». Почему бы и нет, в конце концов? Точнее, не взглянуть, а послушать.