- Надя, - он попытался успокоить дочь, чьи глаза наполнились слезами. Вот точно так же смотрела на него и Лана в тот день, когда он отказался от этой девочки. Точно такие же глаза – печальные и невыносимо прекрасные.
- Она тяжело заболела и знала, что я остаюсь одна, если умрет, - прошипела девушка. – Знала, что ее ребенок не нужен никому, кроме нее. Вам знакомо это чувство, Александр Петрович?
- Надя, прошу тебя.
- Вы знаете, что такое разбить сердце своему ребенку?
- Чего ты хочешь? Денег?
- Денег? – усмехнулась Надежда. – Нет, Александр Петрович. Я хочу, чтобы вы сказали вашему сыну, почему он не может жениться на мне. Хочу, чтобы вы сказали ему, что женщина, которою он так горячо целовал и не только целовал – его сестра.
- Вы что… вы… Нет, - схватился за сердце Александр.
- Да, - Надя подошла к нему вплотную. – Да… папа. Все было. А теперь, иди, и скажи ему правду.
- Надежда, - Александр схватил дочь за тонкое запястье, ощутимо сжимая его. – Надежда, ты же не настолько жестока и беспринципна, чтобы это было правдой?
- А почему нет? – она приблизилась еще на полшага – так, что теперь он чувствовал ее всем телом. Губы девушки почти касались его рта, когда она ответила. – Ты ведь был достаточно жесток и беспринципен, чтобы оставить нас с мамой. Кроме того, у тебя хватило жестокости ничего не сказать семье, в то время, как воспитывал двух сыновей и дочь, - она рванулась в сторону, высвобождая руку из уже недостаточно крепкой хватки.
Не в силах справиться с дрожью, Александр Петрович не знал, что ей сказать. Девушка была права, упрекая его в трусости и эгоизме. Возразить абсолютно нечего. Однако, помимо этого, Надя говорила страшные вещи. Они-то и не укладывались в сознании, с ними разум мириться не желал.
- Что вы так долго? – на кухне появился Кир. Заметив зеркальные от непролитых слез глаза Надежды, он удивленно посмотрел на отца. – Что происходит?
- Да, верный вопрос, - прошептала она. – Спроси своего отца, что происходит, - с этими словами метнулась прочь.
Минутная тишина.
Возня в прихожей.
Хлопнула входная дверь.
Снова тишина…
- Мам, ты знала об этом? – спустя четверть часа спросил у Виктории ошарашенный Кирилл.
- Догадывалась…
- Что значит – догадывалась?!
- Чего ты ждешь, сынок? – устало развела руками мать. – Да, я прекрасно знала, где проводил выходные твой отец. Мать этой девочки была не первой и не последней в нашей жизни.
- И ты терпела? – вскинулся Кирилл. – Господи! Я просто не могу поверить. Почему отец не сказал мне ничего?
- Это же твой отец, Кирюша, - вздохнула Виктория. – Чего ты ждешь от него?
- Не говори ему, ладно? – попросил мать. – Я не готов выслушивать его объяснения и покаянные речи.
Глава 28
Глядя, как отец мило улыбается и целует руки матери, Кирилл все никак не мог отделаться от мысли, что очутился в плохом кино. В голове постоянно кружило одно и то же: собирается ли отец рассказать правду? Сколько еще он будет отмалчиваться? Неужели трусость взяла верх над всем? Конечно, для Кира никогда не было тайной, что глава их семейства не пропускает ни одной юбки. Он помнил их бесконечные ссоры с матерью; знал и то, что был рожден для того, чтобы разжечь остывающие чувства.
Виктория надеялась, что появление третьего ребенка призовет мужа к ответственности, заставит успокоиться и перестать скакать по чужим постелям. Несмотря на уверенность Александра в том, что жена не знала о его похождениях, ей давно обо всем было известно. Впрочем, не только ей, но и детям.
Не выдержав, Кирилл соскочил с кресла, в котором сидел и ринулся к себе в комнату. От всей души хватив дверью о косяк, он со всего маху свалился на кровать. Заведя руки за голову, посмотрел в потолок, после чего перевернулся на живот и накрыл голову подушкой. Перед глазами стояло бледное лицо Нади. Ее виноватый взгляд, дрожащие губы, которые так хотелось поцеловать… Теперь он знал, что делать этого было категорически нельзя. Вот почему она так старательно избегала общения подобного рода, вот почему шарахнулась от него, словно от чумного в тот вечер, когда он увидел след от ожога на ее бедре. Тогда Кирилл списал все на травму от встречи с бандой Каймана, но теперь понимал, что причина была куда глубже. Именно поэтому радовался сейчас, что не зашел дальше в тот вечер. Не сделал то, чего хотелось так, что кружилась голова.