- Так, - покачал головой Виктор. – Ничего. Я смотрю, он быстро утешился.
- Его дело, - она отвернулась.
Кайман внимательно посмотрел на свою собеседницу. Ему показалось, что на ее глазах блеснули слезы. Тронув ее за плечо, он ощутил тепло тела.
- Что такое?
- Не обращай внимания, - улыбнулась она, вытирая набежавшую во внешний уголок глаза прозрачную капельку. – Это уже не важно.
- Тебе больно… - сделал он вывод, снова оглядываясь на Кирилла и его спутницу. – И в этом виноват он, - в голосе Виктора зазвучал такой холод, от которого могла пойти изморозь по всему танцзалу. Пожалуй, это случилось бы, обладай человеческий пыл таким свойством – отражаться на окружающей среде.
- Просто я человек-эмоция, - ответила Надежда. – Плачу и смеюсь по малейшему поводу. Не бери в голову.
Виктор слегка наклонил голову, придавая своему взгляду выражение быка на корриде. И этот бык уже бил копытом, наметив себе жертву. Ее слезы стали чем-то вроде пули в висок, которая вынесла остатки самообладания.
- Я отлучусь, - предупредила Надя. – Попудрю носик и вернусь. Не уходи, ладно?
Проводив ее взглядом до двери, что вела в крыло, где располагались уборные, Кайман взглянул на Волконского. Он пока еще был в зале, но явно собирался уйти. Сделать это ему не позволяла прицепившаяся, словно репей, блондинка, которая отчаянно пыталась что-то доказать парню. Наблюдая, как они ссорятся, Виктор допил свою забытую стопку текилы…
…смоченные под струей холодной воды руки принесли долгожданную прохладу разгоряченному лицу. Закрыв глаза, которые нещадно пекло, ладонями, Надя сделала глубокий вдох. Когда она открыла их снова, то почти сразу же была практически сорвана с места. Кто-то силой оттащил ее от раковины и прижал к холодной, облицованной черным кафелем стене.
- Что ты творишь? – зашипел ей в лицо Кирилл.
- Тебе не все равно разве? – толкнула она его в грудь.
- Твою мать! Какого хрена ты делаешь тут одна с этим… этим… - он грязно выругался и практически зарычал, когда она снова его толкнула.
- Как интересно! – всплеснула руками Надежда. – Ты кинул меня в игнор везде, где только можно было. Общаться не желаешь… Я не могу дозвониться до тебя. А теперь что, я вдруг тебе не безразлична?!
- Нет! Не безразлична! – он со всей дури шарахнул кулаком в стену возле ее головы. – Не безразлична, если ты суешь голову в пасть тигра.
- Давай, поговорим? – вздохнула Надя.
- О чем? – всплеснул руками Кирилл. – Поздно просить «давай поговорим», не думаешь так?
- Отлично! – она ударила его по предплечью, делая шаг в сторону. – Может, этот тигр откусит мне ее, наконец! Хочу, чтобы все это закончилось! – и бросилась прочь.
- Надя! – он догнал ее в коридоре и схватил за локоть. – Ты совсем что ли?! Ну, пойми ты меня тоже. Не могу я вот так просто все принять и понять. Я все еще злюсь на тебя.
- Оставь меня в покое тогда! – она буквально оскалилась ему в лицо. – Я же такая дрянь… Сука, которая использовала тебя для того, чтобы удовлетворить свои детские комплексы. Так ты считаешь? Так?! – и рванулась вперед, желая освободиться.
- Перестань нести чушь! – одернул ее Кирилл, все еще не отпуская от себя. Он тряхнул ее так сильно, что у Надежды клацнули зубы, после чего наклонился и прошептал: - Позвони хотя бы Артему, что ты здесь.
- Пошел ты! – выплюнула она, силясь вырваться.
- Эй, ты! – окликнул Кайман Волконского, который тряс девушку, как тряпичную куклу. – Ну-ка, отпусти ее! Как же меня достала ваша компашка! – с этими словами он зло толкнул Кира в плечо.
К этому времени Кирилл успел разжать пальцы, поэтому впечатался в стену уже один. Ударившись затылком, ощутил, как его на доли секунды повело в сторону и тряхнул головой. Ясность мыслей вернулась. В груди заклокотала ярость, которая черным вихрем затемнила его всегда такие теплые глаза. Парень нахмурился.
- Ты бы не лез лучше, - глухо проговорил Волконский.
- Отвали! – указал на него пальцем Виктор, закрывая собой Надежду, которая с явным интересом наблюдала за разворачивающейся картиной.
Кайман не мог видеть этого выражения на ее лице, зато Кирилл отлично различал. Именно это и разозлило парня еще больше. Она игралась с таким опасным человеком, как Кайман, словно тот был пушистым котенком. Но ведь даже такой котенок может очень больно поцарапать. Почему же она этого не понимала?