- Если бы, - усмехнулась Светлана. – Его еще оглоблей не убьешь. У него тут жена, Надь.
- Стало быть, и ее довел до ручки, - зло прошипела девушка, вспоминая, сколько пришлось перенести ее матери после того, как она узнала, что ее возлюбленный женат. – Почему меня это не удивляет?
- Доча, это Виктория.
- Че-его-о? – услышав слова матери, Надя подскочила в кресле. – Какая Виктория? Это которая с тобой в одной палате лежит?
- Судьба та еще сука, - усмехнулась Светлана.
- Ни хрена себе! – воскликнула девушка, направляясь на кухню, чтобы промочить пересохшее горло. – И что? Она вообще знает, кто ты? Кто я…
- Нет, - уверенно ответила мама. – Откуда бы ей знать, дочь? Он никогда в жизни не признается семье, что у него есть ребенок на стороне, хотя Вика прекрасно знала и знает, что он гулял от нее.
- Ну, дела-а, - протянула Надежда, думая о том, что вот такого поворота не ожидал совершенно никто. – Мам, а если она знает? Может, ты поговоришь с врачом, чтобы тебя перевели в другую палату?
- Зачем?
- Ну, я не знаю. Вдруг она что-то сделает…
- Девочка моя, - в голосе Светланы послышалась улыбка – Надя знала эту интонацию. – Ну, что она сделает-то? Ты видела ее? Она же на ладан дышит.
- Именно поэтому всего можно ожидать, - настаивала Надежда, не на шутку испугавшись за мать. – Умирающему человеку нечего терять. Я не хочу, чтобы…
- Так! – слегка повысила голос мама. – Не пори чушь! Это же больница.
- Мама…
- Надя, детка моя, - твердо прервала ее мать, - я знаю Александра, как облупленного. Если он на другую сторону дороги метнулся, не боясь машин, увидев меня с коляской, неужели ты думаешь, он рассказал бы жене о тебе позже? Это трус по жизни. Он всегда трясся и боялся, что Виктория узнает о его похождениях и выгонит к такой матери. Поэтому будь уверена, что все так и осталось – это я тебе говорю.
- Не знаю, - прошептала Надя. – Мне было бы спокойнее, если бы ты была подальше от нее.
- Не бойся, - заверила Светлана. – Ее все равно скоро выпишут уже. Последний курс химии.
- Следи за ней там, - с тревогой проговорила девушка. – Мало ли, что взбредет ей в ее больной, напичканный лекарствами мозг.
- Надя! – одернула мать.
- Что, мама? – воскликнула она в ответ. – Нельзя так говорить? Плевать мне! Нельзя так делать, как сделал мой папенька – вот это нельзя. Никто не пожалел ни тебя, мама, ни меня. Ты всю жизнь, как проклятая рвала жилы, чтобы у меня все было. Так почему я должна кого-то жалеть?!
- Надя… - вздохнула Светлана.
- У меня не осталось жалости к таким людям, мам, - она с трудом проглотила подступивший к горлу комок, чтобы не позволить слезам зазвенеть в голосе. – Знаешь, мне больше жаль того парня, которого я видела во дворе в тот раз. Он хотя бы обладает простой человечностью – способен плакать по матери. Я не знаю его, но мне жаль больше незнакомца, чем родного отца, чтоб ему провалиться!
- Ну, да, - ответила мать. – С отцом тебе не повезло.
- Зато мне повезло с матерью, - парировала Надежда. – Ты стала мне и мамой, и папой, и подругой… Мне не нужно другой жизни. И существо, что зовется биологическим отцом, мне тоже не нужно. Я прожила без него двадцать пять лет, проживу еще – с тобой.
- Моя девочка, - ласково проговорила Светлана. – Чтобы я делала без тебя?
- Я люблю тебя, мам.
- Я тоже люблю тебя, доча, - голос матери снова стал более тихим и приглушенным. – Ладно, я буду укладываться. Спокойной ночи.
- Пока, мам. Спокойной ночи.
Бросив телефон на кухонный стол, Надежда какое-то время смотрела на картинку на заставке. Силясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы, она судорожно сжала челюсти. То, о чем поведала мама, если не подкосило Надю, то встряхнуло что-то внутри. Отец всегда был больной темой.
Еще в детстве, играя с подружками, она не знала, что отвечать, когда у нее спрашивали, где ее папа. У Катьки папа работал шофером на КАМАЗе, у Оли был учителем физкультуры, у Ленки - пас коров, пил, колотил жену и детей, но был, а у нее – Надьки Скворцовой, не было вообще. Его никто никогда не видел. Была добрая, красивая и ласковая мама, которая безумно любила своего ребенка и была готова перегрызть за дочь глотку любому, кто попытался что-то сделать или сказать в адрес маленькой Наденьки. Все знали это и предпочитали молчать, чтобы не попасть под раздачу резкой и скорой на расправу Светлане.