— Очень зря, Вера Дмитриевна. Очень зря, — он покачал головой, и оставив документы на журнальной столике ушел.
Уткнувшись в диван, я зажмурилась и завыла от боли, которая с каждой секундой все больше и больше разрывала меня изнутри. Это было невыносимо. Больно.
Я не смогу жить без Сонечки. Она не сможет без меня, и Игорь об этом знает прекрасно.
Хотелось больше ничего не чувствовать. Просто хотелось чтобы эта боль прекратилась.
Я все пыталась понять в какой момент все разрушилось, а ответ был прост. Все начало рушиться, с появления Романа. С того момента, когда я не сказала Игорю о том что произошло сразу. Если бы я тогда ему все рассказала, ничего бы этого не было. А сейчас…
Денис прав. У меня никаких сил против Игоря, и суд будет на его стороне, и по любому я заведомо проигравшая сторона. Мне просто бессмысленно вести с ним борьбу.
Встав с дивана, я прошлась по комнате, но никакого облегчения не было. С каждой секундой боль накатывала все сильнее.
Нет. Я не могу. Я не могу позволить Игорю разлучить меня с Соней. Я должна с ним поговорить. Пусть не объяснить ситуацию, а просто поговорить и попытаться донести что ребенок должен быть с матерью.
Глава 13
Вера.
Уже минут пятнадцать я мялась у входа в дом, боясь открыть дверь ключом, который к счастью в тот вечер был у меня в рюкзаке, который Игорь вышвырнул на улицу. Да и плюс повезло, что в квартире были мои некоторые вещи, которые я отвозила туда на всякий случай.
Как мне сейчас разговаривать с Игорем? Что ему сказать? Станет ли хотя бы сейчас слушать?
Набравшись смелости, я все же открыла дверь, и тут же услышала детский плач, и голос Сони.
— Папа, я хочу к маме… — плакала моя девочка.
В сердце словно острый нож вонзили когда я услышала плач дочери, и ее голос. Не удержавшись, я кинула рюкзак на пол, и прошла в гостиную, откуда доносились всхлипы дочери.
— Мама… — заметила меня Соня, и дернулась бежать ко мне, но Игорь ухватил ее за руку, бросая в мою сторону злой взгляд.
Я замерла, смотря на мужа, который не пускал ко мне дочь, которая просто истерически рыдала. Он же знает что Соню нельзя доводить до стресса. Знает же, чем это может обернуться.
— Ты что здесь делаешь?! — злобно прошипел он. — Я кажется говорил тебе, что теперь для тебя этот дом закрыт.
По виду, Игорь снова был нетрезв.
— Игорь… Отпусти Соню, она боится тебя… — еле держа себя в руках, проговорила я.
Было невыносимо больно видеть слезы дочери, и то что Игоря этот совсем не трогает.
— Игорь… Я прошу тебя, не пугай ребенка… Пожалуйста… — взмолилась я.
Посмотрев на Соню, которая продолжала так же плакать, Игорь все же отпустил ее руку, и моя девочка сразу побежала ко мне.
Опустившись на колени, я прижала дочь к себе, и зажмурила глаза.
— Маленькая моя… — я стала нежно целовать личико дочери, не обращая внимание на собственные слезы.
Родная моя…
Соня настолько сильно дрожала, и прижималась ко мне, что мне казалось сердце разорвется от боли за мою девочку.
— Тише… Тише, малыш… — пыталась успокоить я дочь. — Мама рядом. Мама с тобой. Все хорошо, маленькая моя… Тшш…
Постепенно Соня стала утихать в моих объятиях, пока от выплаканных слез не уснула у меня на руках.
Пока я пыталась успокоить дочь, весь страх который был перед встречей с Игорем куда-то исчез. Теперь я смотрела на своего почти бывшего мужа, с нескрываемой злостью.
Осторожно уложив Сонечку на диван, я укрыла ее пледом, и молча направилась в кабинет Игоря, понимая прекрасно, что он пойдет за мной. Сейчас мы поговорим. И мне плевать что я снова могу отхватить пощечину. Доводить дочь до такого состояния я не позволю.
Оказавшись в кабинете, я на миг прикрыла глаза, но не прошло и нескольких секунд, как в кабинет вошел Игорь.
Повернувшись к нему, я столкнулась с его холодным взглядом, но сейчас он меня не трогал. Совершенно. Пусть оскорбляет, пусть унижает, но издеваться над дочерью я не позволю.
Зарядив ему звонкую пощечину, я судорожно выдохнула.