— И как Вы здесь оказались, доне? — ведьма огня перешла язык Редколесья.
Демоны были способны понимать языки всех миров, для Лица и Эпри родным языком был язык Великого Ургу, но язык Редколесья они прекрасно понимали. Зоран и Ратмир же услышали лишь странное кваканье, словно свадебные песни жаб, даже слова было вычислить невозможно.
— Вы вовремя сбежали из нашего мира, донна Самайла. Он весь омылся кровью, бои были поистине жуткие, особенно жестоки были маги, не щадили никого, как впрочем и вы донна, если вспомнить выжженую Вами деревню. Тень постепенно стала сворачиваться, я тогда возглавлял отрад мракоборцев…
— Вот же ж тварь! — не выдержав, рявкнула Самайла.
— Ну если Вам можно убивать людей, почему мне нельзя убивать магов? — а вот доне Шаглав был напротив спокоен. — Так вот под сворачивающейся тенью завязался у нас с магами бой. Я тогда сцепился как раз с портальщиком. В момент окончательного сворачивания сферы, он почувствовал, что магия возвращается и развернул на панике аж три портала, я провалился в один, он в другой. Так вот я оказался на Поясе. Повезло, что встретил Ратмира.
— О великие, что за странные повороты судьбы из сотен тысяч возможных миров мы оказались в одном и том же.
— Так часто бывает, — заметил Рэйко. — Маги, живущие в маленьком городке не встречают друг друга годами, но внезапно сталкиваются в мегаполисе на другом конце планеты.
— Этот ублюдок тебе кто? — обратился к невесте Даэли, прервав светские беседы.
— Глава моей стражи, доне Шаглав. Его отец охранял наш клан, как и его дед. А еще мы друзья детства, — язвительно выдала Самайла.
— И у тебя не дрогнет рука замочить звездо-рожего? — уточнил демон.
— Ну у него же хватило совести вызвать на бой, ту которую он должен охранять, — жестко бросила ведьма. — Теперь я просто обязана его убить!
— Да, дело именно в совести, донна Самайла, — холодно улыбнулся Шаглав, его внешние эмоции соответствовали внутренним. — Я понял какое магия зло, мой прадед, дед, отец и я служили этому злу. Я должен искупить вину, победив Вас в бою, или погибнуть от Вашей руки.
Сели обсуждать магический контракт, спор вызвал лишь пункт, где Ратмир настаивал, что, если демоны и их приближенные ведьмаки попытаются во время боя негативно воздействовать на Шаглава, это воздействие пойдет на ведьму.
— Этот пункт распространяется только на время боя! — устал спорить Ратмир. — Иначе все не имеет смысла, если вы будете вмешиваться в сражение.
— А нам может понадобиться вмешаться? — рыкнул Даэли. — Вы тут вроде распалялись, что Шаглав ноль против верховной, и это будет всего лишь жертва во имя идеи.
— Ну возможно, верховная его не с размаху сожжет, а даст другу детства хотя бы достойно показать себя перед трибунами, — нашелся Ратмир. — А возможно, она признает все же нашу правоту и решит склонить голову. Я в любом случае не хотел бы, чтобы вы вмешивались. Это будет уже не бой, а расправа.
— Хорошо, — Рэйко жестом остановил желающего поспорить Даэли. — Вы все верно говорите, Ратмир, но если хотите достойного боя, пусть поединок состоится по правилам проведения поединков в Редколесье и Южном Береге. Ваши дикие правила не подходят для благородной верховной.
Ратмир перевел вопросительный взгляд на Шаглава.
— Сотню лет уж не проводились у нас поединки, но насколько я помню правила схожи, за исключением магической ереси, необходимой для проведения. Я согласен, Ратмир.
— Я тоже в курсе, читал, и Самайла мне рассказывала, помогу с организацией, — деловито заметил Рэйко.
Вышли из дома вместе, Ратмир вызвался проводить дорогих гостей до ворот, а Шаглав пошел в другую сторону. Душа его рвалась на части, ему предстояло убить ту, которую он любил всю жизнь. А может и не любил? Может это была привязанность, вожделение? Самайла очень нравилась ему внешне, но за смазливое личико не любят… Он так задумался, что не заметил, как к нему подскочила Бояна, одна из членов ордена. Девушка беспечно обвила его шею руками, чмокнула в губы. По спине Шаглава пробежал холодок, он надеялся, что демоны и ведьмаки этого не заметят, но они заметили. Доне холодно отстранился от девушки и пошел прочь, рассчитывая, что они не придадут этому значения. Он понимал, что, выступив против верховной, он при любом раскладе боя подписал себе смертный приговор. Не хотелось, чтобы Бояна пострадала из-за него, не то, чтобы он за недолгое прибывание здесь полюбил ее внепоясной любовью, но какие-то теплые чувства все же испытывал, да и просто как хорошее существо ее жаль. Бояна была ведьмой, но все же светлой. Как Мирийка… Они даже в чем-то были похожи.