На турнир, на котором выступит верховная, билеты перепродавались по цене автомобиля. Все маги как один с нетерпением ожидали этой битвы. Руслан же заметил, что его демоны и ведьмаки не особо заморачивались по этому поводу, вели себя как обычно. Нет! Хуже, чем как обычно! Они совсем обнаглели и устроили из его дома вертеп. Как-то он читал в гостиной, где попивали чай Вильмо, Эпри и Аника, которую демоны предусмотрительно увели из ордена и поселили у него дома, разумеется, не спросив на то разрешения. Вильмо вдруг с размаха опрокинул Эпри на пол и велел Анике сосать его член, пока он наступает на речную ведьму ногой. Аника была фригидна, то есть ублажать она не отказалась, противно ей не было, но и восторгов не испытывала. Тогда демон попросил Зорана притащить любую молодую магичку с улицы. Ассасин демона немедля привел испуганную девушку. Та заменила Анику, трясясь при этом от страха, это выродку было больше по душе, он наступал ногой на лицо, лежащей на полу Эпри и иногда пинал ее. Руслан пообещавший себе не уходить из-за демона из собственной же гостиной, все-таки плюнул и вышел. Зайдя на кухню, увидел, как Самайла ублажала Даэли прямо на кухонном столе скалкой для теста. Рэйко там же в это же время это тесто месил, и Руслан был уверен, что, раскатывая потом основу для пирога, он эту скалку не помыл. После этого хозяин предпочел обедать вне дома, в котором девственного места не осталось. Выйдя утром во двор, можно было, например наблюдать как верховная ведьма самозабвенно вылизывает задницу магу воды. Руслан терпел, а они вели себя все отвратительнее, ибо находили особое удовольствие и наслаждение в самых низменных мерзостях. Во время дней турнира было еще хуже. Некоторые маги, убивая, стали прославлять выродков, посвящали им свои победы по примеру ассасина демона. Выродки это оценили, тем кто убивал жестоко и изощренно, прославляя демонов, они сообщали об их маг-способностях, если магам за время поединка не удавалось открыть их самостоятельно. Руслану нравилось смотреть бои, как бы он себя ни порицал за это, нравилось ощущение опасности, силы, хотелось чувствовать, как адреналин разгоняет кровь, теперь же бои стали жестче, из запуганных и отчаянных, маги превращались в диких зверей, готовых рвать и метать, так как поняли, что на этом турнире, у них есть возможность узнать о своей магии наверняка. Алхимик пытался заставить себя не наслаждаться этими зрелищами, как пытался заставить себя не совокупляться на оргиях с верховной и Йованой, но делал это, испытывая к себе острую ненависть после. Только Эпри он не трогал, добрую речную ведьму он ненавидел больше всех. Если все наслаждались полнейшей моральной деградацией, грехами и пороками, то Руслан изо всех сил боролся с собой, чтобы не поддаться этому. Но он бы хотел, дай его душа слабину и плотина рухнет, он станет таким же как они. А Эпри не нужен был весь этот самоконтроль, она всеми фибрами своей речной души ненавидела творящееся вокруг, ей претило все что делали демоны, до тошноты были неприятны Рэйко, Даэли и Лиц, но она была с ними. Этого организатор турниров понять не мог. Одно дело принимать всю это жестокость и грязь по зову своей извращенной сути, чему поддался Зоран и с чем боролся Руслан, и совсем другое принимать это… Ради чего? Ради достатка, защищенности, возможности не беспокоится о еде, жилье, пропитании и насущных проблемах? Исходя из вышеизложенного, когда настал день боя верховной, Руслан желал ее победы, не потому что по-прежнему преклонялся перед демонами и их ведьмаками, а потому что мечтал, чтобы изверги и извращенцы поскорее убрались из его мира через свой портал.
Те поединки, что в мире ведьмаков и Шаглава были еще на памяти, проводились в лишь в Южном береге, в Редколесье их давно не было. Рэйко однако нашел кое-какие упоминания в справочнике и правила эти были добавлены к правилам турнира Пояса "Возрождение магов". Самайла прибыла на коне, на ней была мужская одежда, которую она привезла из Лиловых Вод. Шаглав прибыл пешим, надел приведенный в порядок наряд главы стражи, в котором он прибыл из Редколесья. По правилам Южного Берега, если пеший сталкивается на турнире с конным, пеший имеет право выбирать основное оружие, также можно пользоваться любым другим дополнительным оружием и магией, если таковая имеется. Бой, как, впрочем, и по правилам Пояса, можно было начать немедля, выйдя на арену, но при этом соблюсти все формальности. Бывало, противники ранили, друг друга восседая за столом или лишь переступив порог, однако Самайла с Шаглавом так не поступили. Доне правда ожидал от своей бывшей работодательницы подвоха, был готов действовать немедля, но огненная ведьма лишь смерила его надменным взглядом, встала рядом со столом. На трибунах стояла такая тишина, что, если бы муха решилась пролететь, взмахи ее крыльев были слышны бы каждому. Но мухи почли за благо объявить этот день нелетным. Демоны были напряжены. Рэйко успокаивал Даэли вливая тонны своей магии, потому как демон третьего порядка плохо себя контролировал. Вильмо развалился на диване в привычной вульгарной позе, но его обычное выражение лица веселого развратника сменилось на выражение лица озлобленного монстра. В прекрасные глаза цвета графита нельзя было взглянуть без содрогания. Эпри сидела рядом ни жива, ни мертва, демоны вселяли ужас, доводящий до безумия, девушку сотрясала мелкая дрожь. Аника, Душан и Йована также тряслись на диване ниже. Лиц и Зоран не присутствовали в ложе, они стояли на самой нижней трибуне прямо над стеной арены, оба ведьмака вцепились в верхнюю балку балюстрады так, что костяшки на руках побелели. Они ждали приказов от демонов и были готовы выполнить абсолютно любой. Самайла и Шаглав были единственными, кто был напряжен чуть меньше.