— Нет, свои, — ровно ответил маг. — Я стихийный маг, живущий среди слабых кочевых ведьмаков, это логично, что меня недолюбливают.
— Раздевайся, осмотрим тебя дальше. Вши за пару дней без магии у вас у всех, думаю, появились, — презрительно бросил демон.
Парень выполнил приказ, и опустился обратно на колени, Самайла невольно вздрогнула. Всю его слишком худую для живого существа, чуть сутулую спину исполосовали жуткие шрамы, застарелые рубцы.
— Это не смог убрать ваш целитель? — вскинул брови демон.
— Это обычай, — пояснил ведьмак. — Каждый серый маг в день своего совершеннолетия получает удар плетью и носит шрам от нее всю жизнь, в знак того, что стал мужчиной и готов к преодолению трудностей.
— У тебя их что-то слишком много, — хихикнул Вильмо. — Каждый год совершеннолетие празднуешь?
— Так как я сильный стихийный маг, мой народ принял решение о том, что мне должно достаться больше меток мужественности, дабы наглядно подчеркнуть мою силу. Меня истязали несколько дней, — не без сарказма пояснил парень.
— Ладно, — выродок доверительно посмотрел в темно-серые глаза ведьмака. — Посиди здесь, подожди, я подумаю. Напился твой демон от души, теперь время справить нужду.
Вильмо расстегнул штаны и направил струю рядом с ведьмаком. Пришедшие на отбор замерли, это шокировало их даже больше, чем недавнее убийство. Самайла опустила глаза, но потом все же взглянула, было интересно посмотреть, как выглядит член демона, в целом такой же как у мага. Потом она перевела взгляд на Даэли. Демон смотрел на развернувшуюся перед ним сцену с издевательской ухмылкой. Ну да… Если он не устраивает представлений как Вильмо, это не значит, что ему не нравится на них смотреть. Рэйко отвел взгляд, в отличии от самого серого ведьмака, тот смотрел все также снизу вверх в глаза Вильмо без тени смущения или недовольства. Он и в самом деле не был так обескуражен как думали присутствующие, в таборе его не любили, хватались за любую возможность обвинить его в чем-то, наказать, он ненавидел своих соплеменников, ему было наплевать, что они смотрят как демон мочится недалеко от него, наплевать, что смотрят речные ведьмы, нищие, кочевые, слабые, презираемые не меньше чем он сейчас. Только красивая благородная донна в черном, единственная из знати пришедшая на отбор, могла бы смутить. Но она пришла служить выродкам вместе с остальным магическим отребьем. Так ли уж она благородна? Закончив справлять малую нужду, Вильмо уселся обратно на свой стул, позволив магу одеться.
— Я найму его в секретари, — выдал вдруг Рэйко.
— Пожалел? Потому что он такая же несчастная псина, как и ты? — в тоне голоса демона третьего порядка слышалось веселье, но все же дружелюбное.
— Нет. Просто мне нужен маг с мозгами и выдержкой, каковым он и является. Порталами буду заниматься, как я полагаю, я; портальщиками на месте в основном я, пока вы с Даэли будете трахать шлюх. Поэтому мне нужен помощник. Он подходит.
— А шлюху возьмешь себе? — Вильмо чуть присполз со стула.
— Воспользуюсь твоей, — усмехнулся Рэйко и обратился уже к серому магу. — Как твое имя, ведьмак?
— Лиц, мой господин, — маг вновь опустился на колени уже перед младшим демоном, внимательно того разглядывая.
— Именем демона Рэйко назначаю тебя, Лиц, моим секретарем, присядь подле меня.
Лиц опустился на землю у ног своего новоиспеченного начальника, а остальные после демонских выходок не спешили предлагать себя. Самайла решила, что стоит идти сейчас или уходить из шатра. Она настроилась на свой мир, пытаясь почувствовать его, понять будет ли шанс вернуть хоть что-то из своей прежней жизни, даже без магии такое может понять ведьма, женщина. То, что ей привиделось, ужаснуло настолько, что она как ужаленная вскочила и сама не поняла, как оказалась перед демонами. Ведьма очень боялась, что ее не наймут, а к тому же еще и унизят, но все же рассчитывала, что Даэли ее узнает. Да, тогда ее лицо было скрыто под маской из грязи, но силуэт, глаза он мог бы узнать, мог бы считать ауру. На благодарность от выродка Самайла, конечно, не рассчитывала, но помнила, когда он пришел в себя, за мгновения до ее побега, он почувствовал ее, как будто бы прижался к ней своей грязной душонкой, он даже доверчиво открыл ей свои ощущения, рассчитывал видимо вместе насладиться омерзительной картиной мщения. Самайла еще помнила теплоту его тела, биение его сердца, пряный манящий запах кожи, очень надеялась, что после промелькнувших между ними секунд единения, он хотя бы не позволит Вильмо ее унижать.