Он скользнул взглядом, изучая раскинувшееся тело Рейн. Каждая видимая отметина грызла его изнутри. Он еще не мог ответить Хаммеру, не рискуя при этом потерять терпение. Он вообще не был уверен, что когда-либо в будущем будет способен на это.
Снова взявшись за книгу, он пытался продолжить чтение, не обращая внимания на тихое вибрирование телефона на столе. Лиам проигнорировал его, и продолжил присматривать за Рейн. Наконец, солнце село.
Как только подошло время ужина, он спустился на кухню, заварил чашку горячего, сладкого чая и принес его ей. Поставив его в стороне от кровати, он начал будить ее, ласково положив ладонь на плечо.
- Пора просыпаться. Я думал, что ты мертва, так крепко ты спала. Как себя чувствуешь?
Рейн перекатилась, выглядя потерянной в пространстве и сонно моргая. Она двигалась медленно, с трудом.
Она потерла глаза, пытаясь удержать их открытыми.
- Устала.
- Тогда подожди еще минутку, чай остынет, пей его маленькими глоточками. Это поможет тебе проснуться, а потом мы спустимся вниз и посмотрим, что там можно поесть.
В сумерках комнаты, она посмотрела на него, поднимаясь на локтях.
Он услышал, как заурчал ее желудок.
- Сколько я спала?
Зевнув, Рейн посмотрела на темнеющее за окном небо и потянулась, уткнувшись взглядом в подушку.
- Четыре часа.
- Ох, вау..., - она постаралась сесть.
Усмехнувшись, Лиам отложил чай в сторону и, обхватив ее руками, помог ей. Упавшие покрывала открыли обзор на ее пышную, мягкую грудь. А холодный воздух, заставил заостриться бусинки ее сосков, от чего он поборол в себе желание повалить ее на спину и взять их в рот. Когда она потянулась за покрывалом, чтобы прикрыться, он покачал головой.
- Остановись. Ты мне нравишься обнаженной. Пей свой чай, а потом давай спустимся вниз.
Она потянулась за кружкой, но он снова покачал головой.
- Позволь мне.
С самым тончайшим намеком на сомнение, она кивнула.
Слабо улыбнувшись, он подул на дымящуюся жидкость, прежде чем, поднес ее к ее губам.
- Если будет слишком горячо - скажи мне.
- Да, Сэр, - мягко произнесла она, уткнувшись взглядом в колени.
О, сон разморил ее, сделал податливой. Она нуждалась в нем. И ему это нравилось. Удовлетворенная улыбка изогнула его губы, когда он поднес фарфор к ее рту.
Она сделала сначала один глоток, затем второй... и застонала.
- Ну, как тебе?
Он убрал несколько прядей волос с ее сонного лица. Все в ней заводило его - невинные голубые глаза, розовые щечки, изящные плечи... великолепная грудь.
- Сладкий. Непривычный и фруктовый. Обычно я не пью чай, но этот мне нравится.
- Превосходно.
После того, как она выпила половину кружки, он поставил ту на блюдце и помог ей подняться на ноги. Она снова потянулась, прекрасная в своей наготе.
Прижавшись носом к ее шее, Лиам положил ладони ей на бедра, накрывая ее своим телом и борясь с диким желанием, снова познакомиться с ощущением ее киски, сжимающейся вокруг его члена и ее ноготков, впивающихся в его плечи. Но она еще не готова. Черт, да она еще даже окончательно не проснулась. И ему не следует позволить ей составить впечатление о том, что он способен воспользоваться ее слабостью и взять ее прямо на ковре. Впрочем, уводить ее от ответа на поставленный перед сном вопрос, он тоже не хотел.
- Давай же, девочка! Мой желудок уже думает, что мне перерезали глотку. Я люблю твою стряпню, а кухня здесь прилично оборудована, - сказал он, чтобы соблазнить ее.
Это заставило ее встрепенуться.
- Мне бы хотелось что-нибудь приготовить для Вас.
Оглядев комнату, она направилась к туалету.
- У меня не было времени, чтобы собрать вещи. У Вас есть здесь халат?
Прежде чем она достигла двери, он, обхватив ее рукой за талию, и вернул на место.
- Не так быстро. Я же сказал, что мне нравится твоя нагота.
Она поежилась.
- То есть, мне предполагается готовить... голой?
- Именно. Это то, на что я очень хотел бы посмотреть.
Он взглянул на нее, похотливо вздернув бровь.
- Но...
- Я дам тебе фартук, чтобы ты не обожглась брызгами жира или кипящей водой.
- Но...
- Прекрати, - вздохнул Лиам в ответ на ее протесты.
Эта женщина что, совсем не понимала, что значит слово "сабмиссив"?
- Смотрители уже ушли. Тебя никто не увидит, кроме меня.