Но ее все еще не отпускали Хаммер и печаль, читающаяся в его глазах. Она не знала что делать, что сказать ему... как себя вести. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, она видела в его глазах порочное знание о ней, и ее предательское тело тут же напрягалось в чувственном предвкушении. Боже, ну почему она не могла просто разобраться со всем этим дерьмом и жить нормальной жизнью?
После того, как она опустошила контейнер под столом Хаммера, она собрала мусор отовсюду: из комнат для гостей, главного офиса, и кухни, а затем с силой дернула дверь, ведущую на улицу. Ей, определенно, придется попотеть, чтобы выволочь к основному мусорному контейнеру, до отказа набитый пакет.
Проклятье, каждая косточка в ее теле ныла, и она чувствовала себя словно избитой. Сегодня она проспала целую ночь... ну, пока у Лиама не появились на нее планы. Хотя этот факт совсем ее не расстраивал.
За ее спиной снова хлопнула дверь, ведущая в переулок за клубом, и она повернулась, ожидая увидеть там Лиама, с предложением помощи в поднятии ее ноши.
Но она озадачилась, когда вместо него появилась Марли. Женщина направлялась прямо к ней, с самым отчетливым выражением неудовольствия на лице, на которое только была способна ее перекаченная ботоксом физиономия. Глаза Марли метали молнии, пока она не спеша подходила к ней. И остановившись, отвесила ей пощечину.
Рейн тут же прижала ладонь к саднящей стороне лица. У нее даже приоткрылся рот, пока она мысленно старалась оценить ситуацию. Если бы она не работала в клубе, то обязательно ответила бы этой сучке тем же.
- Какого хрена с тобой происходит? - спросила она требовательным тоном у Марли.
- Гребаная шлюха! Что ты сделала с Хаммером?
Непроизвольно у Марли из горла вырвался яростный вой, когда она снова начала заносить руку. Одним движением Рейн отмахнулась от ее надвигающейся ладони.
- Да ничего я ему не сделала!
- Долбанная лгунья! Он был лучшим трахалем из тех, кого я знала, а ты... ты просто не смогла стерпеть того, что он был со мной? Так вот, теперь он абсолютно бесполезен.
- Что ты имеешь в виду, говоря "бесполезен"? - нахмурилась Рейн.
- И даже не смей ударить меня еще раз.
- Я скорее выцарапаю твои мышиные голубые глаза. А ты как думаешь, что это может значить?
Пожаловалась она.
- Даже не могу себе представить, зачем ему изнурять свой большой, великолепный член с тобой, когда у него есть я. Как будто ты знаешь, что делать с...
Она закатила глаза.
- Но сегодня, во время нашей сессии, он отказался прикоснуться ко мне. Все что он делал, это наказывал меня за то, что я не ты: не такая сладкая, как ты, не такая покорная, как ты. Он хотел, чтобы я стала больше похожа на тебя. Словно я ниже, чем ты, ни-на-что-не-годный кусок белой швали!
Покраснев, Рейн сделала ответный выпад в лицо Марли.
- Возможно я и, как ты выразилась, "белая шваль", но, по крайней мере, я не плачу доктору за увеличение своих активов. И позволь мне сказать тебе кое-что... Хаммер втиснул свой большой и великолепный член в каждое мое отверстие, и у меня синяки по всему телу, доказывающие сей факт.
Она задрала юбку, чтобы показать цветные отметины на своих ногах и верхней части бедра. У Марли расширились глаза. Дааа, эти новости пошатнули ее маленький, заключенный в этом клубе, мирок. Плюс одно очко в пользу белой швали.
- А если он больше не прикоснется к тебе...
Рейн не смогла сдержать улыбку.
- Я буду считать, что раз у него появилось что-то получше, он перестал быть заинтересован в такой пластиковой шлюшке, как ты. Поэтому тебе, дорогуша, теперь остается только мастурбировать в уголочке!
Она попыталась обойти остолбеневшую блондинку, но тут к Марли вернулись силы и все то время, что она провела в тренажерном зале, дало о себе знать. Схватив за руку, сучка, дернула ее назад и резко толкнула к мусорному контейнеру.
- Хаммеру следовало бросить тебя на улице. Там тебе самое место. Он не испытывает к тебе ничего, кроме жалости. Я даже не беспокоюсь. Скоро он устанет от прозябания с бродяжкой и вернется ко мне.
Да, он вполне был способен на такое, и Рейн даже при одной мысли о подобном, хотелось лезть на стену. Но, не смотря на это, она не собиралась давать Марли даже проблеска надежды.