- Мы отследили состав. Нас засекли при отходе. Эрик и Том ранены в ходе перестрелки. Пришлось спереть джип и валить по земле. Это если коротко. Есть сигарета? - он протянул пачку и зажигалку. Ее руки все еще дрожали так, что не удавалось подкурить. Джон молча забрал зажигалку, чиркнул. Подождал пока она выдохнет первую затяжку.
- Чего трясет?
- Долго ехала на ободах, - она кивнула на покореженные диски и ошметками резины, - и тормоза отказали.
- Бинго, ты вывезла двоих раненных из Глухой зоны на угнанной машине без тормозов и со спущенными колесами? – он покачал головой, словно не веря. Она смотрела на него, не понимая его реакцию.
- Мне нужны подробности, - она выбросила окурок.
- Можно я сначала переоденусь? Всю дорогу ехала в луже крови Шутера. Сначала он был за рулем.
- Через час у меня, - кивнул Джон и развернулся к медчасти.
- Подожди, - вдруг вспомнила Адамс, - у меня для тебя подарок, - и открыла багажник. У Джона глаза на лоб полезли.
- Это кто?
- Понятия не имею, - пожала она плечами. Пленник все так же был без сознания.
- Он жив? – капитан прикоснулся к шее, - жив, - ответил сам себе.
- Полански, Уоррен вызывает Грей. Жду у медкорпуса, - и повернулся к девушке, - через час у меня. Я должен понимать, что докладывать утром в штаб.
Она поплелась к себе. Дрожь в руках прекратилась только когда она прилично простояла под горячим душем. Переоделась в спортивный костюм. Все думала, как там Рамирес. За окном совсем стемнело. Сунула в карман сигареты, телефон и вышла.
Джон сидел в кабинете со стаканом виски. Налил, но не сделал ни глотка – рассматривал как переливается жидкость в свете настольной лампы. Мысль о том, что сегодня Зои вполне могла погибнуть вызывала пульсирующую головную боль. Он не понимал как эта маленькая девушка проехала почти 200 километров до базы по Глухой зоне без тормозов на спущенных колесах, довезла двух раненных товарищей и еще притащила пленника, который как оказалось мог обладать ценными сведениями. Его данные пробили по базе, а поговорят, когда медики его приведут в чувство.
В дверь постучали.
- Открыто, - она вошла, тихо прикрыла дверь, - выпьешь? – он кивнул на бутылку. Она кивнула.
Достал второй стакан, плеснул на треть, кивнул на небольшой диванчик у стены. Она села и отпила немного.
- Курить хочу, - голос тихий, но не дрожит. Он внимательно ее осмотрел, ища признаки нестабильного психического состояния. Достал пепельницу, открыл окно и сам тоже закурил. Заметил что ее руки больше не трясутся, когда она чиркнула зажигалкой.
Через минуту она начала рассказывать. Говорила долго. Останавливалась, вспоминая подробности, перечисляя груз поезда. Когда вторая сигарета закончилась и она допила виски, спросила:
- Как Рамирес?
- Выкарабкается, но доктор сказал еще минут двадцать и вытек бы, - ответил Джон, - ты спасла ему жизнь. Налить еще?
- Мне хватит, - она отставила стакан и выпрямила спину, готовясь встать.
- Подожди, - взял ее за руку, но она не обернулась.
Он погладил ее ладонь большим пальцем, затем прижал к своей щеке, она наконец посмотрела на него.
- Как такие маленькие ручки могут быть такими сильными? – проговорил еле слышно. Она попыталась забрать руку. Удержал. Поцеловал ладонь, запястье.
Зои очень хотела выдернуть руку и убежать, но тело не слушалось голоса разума. Она замерла, словно лань в свете фар. Так переливающаяся сталь его глаз действовала на нее всегда. Лишая воли, обездвиживая, подчиняя.
Он скользнул ближе и взял ее за подбородок, заглядывая через глаза прямо в душу.
- Я понятия не имею что будет завтра, Зои. У меня есть только сейчас. У нас есть только сейчас, - прошептал ей прямо в губы. Его поцелуй был очень нежным, тягучим как патока с привкусом виски и табака. Он уводил ее от реальности, топил в нарастающем возбуждении, разбивал мысли на бессвязные обрывки. Она устала. Она не хотела больше бороться. Она уступила. Своему желанию. Своему телу. Она доверила себя губам и рукам Джона, как было тогда, много лет назад.
Его прикосновения были неторопливы и осторожны, будто он шел по минному полю. Он медленно освобождал ее от одежды, выцеловывал узоры вокруг ее шрамов. Горячим ртом накрывал вершины грудей и эта ласка была почти на грани. Уложив ее на спину, он губами проложил влажную дорожку вниз по животу и не оторвался, стягивая с нее штаны. Ему пришлось стать на колени на пол чтобы оказаться там, где он хотел быть больше всего на свете – между ее ног. У ее ног. Замер на мгновение, любуясь ее совершенно гладким телом, справа заметил небольшую татуировку от тазовой кости до лобка. Ее тело без признаков какой-либо растительности было совершенным. Вид ее губ, обильно покрытых влагой, заставил его судорожно вздохнуть.