Ее робкие неумелые ласки руками вскоре стали невероятно возбуждающими и чувственными. Он помнил как руки впервые сменили ее теплые влажные губы. Пытался ее остановить, но сдался под ее требовательным взглядом. «Я хочу» сказала она и он не стал противиться. Погружая его член во влажную теплоту своего рта, она довела его до исступления, так что он не выдержал и прервал ее, опасаясь, что может потерять контроль и навредить ей. Но она возвращалась к этому вновь и вновь, желая доставить ему удовольствие и с каждым разом он доверял и ей и себе все больше, позволяя изредка доводить все до конца.
А теперь нежный ротик его Зои возможно принимает член Берга! – от этой мысли он в ярости швырнул стакан с виски в стену. От звона разбившегося стекла опомнился. Потер лицо руками. Он сегодня слишком много выпил. Так нельзя. «Нужно что-то с этим решать», - подумал Райан, пошатываясь на пути в спальню.
Через день он разделил группу, чтобы отправить Уоррена с Зои и Полански на разведку. С ними шел Рамирес, который уверял, что поправился после ранения. В поддержку им дали еще пять бойцов регулярной армии. Все остальные уходили с капитаном на первую линию фронта на три дня.
***
Кровь была у нее на руках и одежде. Правая сторона лица тоже была покрыта кровью. Биоклей неприятно стягивал кожу там, где она залила осколочное ранение, чтобы приклад не скользил по щеке, мокрой от вытекающей крови. Руки и предплечья покрыты ссадинами и царапинами, которые она даже не обработала. Ей казалось, что тело дрожит, но она не была уверена. Она вообще ни в чем сейчас не была уверена. Думала, что самое страшное это было четыре года назад, когда она просидела в окопах три дня под шквальным огнем противника, изредка отстреливаясь собранными у погибших товарищей боеприпасами. Прячась от взрывов и осколков, она лежала на развороченных трупах сослуживцев. До эвакуации их осталось только четверо из тридцати и ранение в плечо до сих пор давало о себе знать.
Но в такую кровавую баню она попала впервые. Она смотрит на лицо Полански, который привалился к стене напротив. Вернее, на то, что было его лицом еще вчера. До того, как разрывная пуля не превратила его в кровавое месиво, в котором мухи сейчас откладывают личинки. Переводит взгляд на лежащего рядом Рамиреса, глаза которому она закрыла сегодня на рассвете. Это его кровь на ее руках, руках, которые тщетно пытались остановить поток, хлещущий у него из сонной артерии. У входа лицом вниз лежит парень, имени которого она не знает.
Она сидит на пыльном, усыпанном осколками и гильзами полу. Ее тошнит. Она последняя. Она осталась одна. Она понимает, что это конец. Она думает, как одна сохраненная жизнь может повлечь столько смертей.
Мальчика, встреченного ими по пути сюда, Рамирес после раздумий решил отпустить. Мальчик вернулся с автоматом и большим отрядом повстанцев, как только они зашли на точку. Мальчик вернулся убить их. Его труп лежит сейчас снаружи – она застрелила его.
Ее губы пересохли и потрескались, вода закончилась еще вчера. Последние патроны шесть часов назад. Она не спала третьи сутки. И знала, что следующий бой будет ее последним. Связи нет. Никто не придёт.
Она решила, что в этот раз она в плен не дастся. Она устала. Она готова умереть. Возможно, тогда она снова встретит отца. А Джон и Алекс будут свободны от нее. От ее ядовитого присутствия, которое портит им жизнь. С ее смертью все встанет на свои места.
Опускаются сумерки или у нее темнеет в глазах, разобрать невозможно. Тело тяжелеет и руки отказываются слушаться. В голове стучит набатом только одна мысль «Нельзя попасть к ним живой».
Внезапно птицы снаружи замолкают. Они идут за ней. Тянется к аптечке, достает ампулу адреналина. Этого мало. Вторую забирает у Рамиреса. Две инъекции в бедро. Времени хватит чтобы подействовало. Сжимает в руках ножи. Прислушивается. Они внутри. Бесшумно переходит к дверному проему, прижимается к стене. Сердце ускоряется. Адреналин подействовал. Это хорошо. Она сможет забрать нескольких с собой. Слушает осторожные шаги. Они близко.
Мужская фигура, облаченная в тактическую форму черного цвета, с автоматом в руках, прижимается наискосок от нее к стене возле двери. Она знает, что нельзя дать ему выстрелить и бросается в эту же секунду, попадая в капкан стальных рук. Удар в голень и противник падает на одно колено, утягивая ее за собой. Кричит «Заберите у нее ножи».