Зои закурила, глядя в никуда.
- Знаешь, Джон, я иногда думаю обо всем этом. Мы солдаты. У нас искалеченные тела, души, разум. Мы покрыты шрамами внутри и снаружи. Самые сильные вывозят это дольше, кто-то ломается раньше. Но ломаются все. А дальше что? Мы становимся никому не нужны. Даже себе. Мы женаты на своей работе. На войне. А она плохая спутница. Ее жернова перемалывают все что попадет. Если удастся выжить, мы становимся живыми трупами. Ходячими мертвецами. Ведь все что делало нас живыми умирает там, в бою, вместе с друзьями, с любимыми и даже с теми, кого убиваем мы сами, - она тяжело вздохнула.
- Так скажи мне, Джон, что мы можем предложить друг другу если нас не осталось вовсе?
- Ты знаешь, что я вырос в приюте, - его голос был тихий, - в армию я пошел не от хорошей жизни. Здесь меня обеспечили всем необходимым, обучили, хорошо платили, а взамен я отдал свою жизнь. Я никогда не знал дома до того момента как встретил тебя. Ты дала мне такое ощущение покоя, что, приходя в ту квартиру, я забывал обо всех ужасах войны. Мне было так хорошо рядом с тобой, что я испугался. Я не знал, что так может быть. Тогда я уже прошел плен, убитых мною можно было считать десятками, если не сотнями. И ты смогла за несколько месяцев вытащить из моей души то, чего там быть не должно было. Я впервые хотел заботиться о ком-то кроме себя. Ты стала для меня важнее себя самого. Я испугался того, что ты приобрела такую власть надо мной, моим телом и разумом. Понимал, что мы становимся зависимы друг от друга и взаимно уязвимы. Потеря тебя стала для меня пыткой на многие годы. Но я хотел, чтобы ты жила полной жизнью, не ожидая каждый день известия о моей гибели. И вот мы здесь через много лет. Нам не склеить то, что я разбил тогда. Но мы можем попытаться создать что-то новое.
- Я не знаю, Джон. Не думаю, что у нас получится создать что-то, - он разочарованно прикрыл глаза, - но есть здесь и сейчас. У нас есть только это.
Она осталась у него на ночь в соседней спальне и им обоим было о чем подумать.
***
Все это время Зои металась, пытаясь определить, что с ней происходит. Сначала Джон обвинил ее в предательстве, затем Алекс уехал, не сказав ни слова. После того как она смогла вернуться, уже попрощавшись с жизнью она вдруг ясно увидела, что зависла между этих двух мужчин. Джон, к которому любовь и ненависть сплелись в один клубок и Алекс, ее нежный, уютный Алекс, природу чувств к которому она не могла до конца понять. Возможно ли любить двух мужчин одновременно? Это казалось ей чем-то противоестественным. Но она тосковала по Бергу. Опасалась, что не знает чего-то, что возможно разрушило их близость.
Ее кошмары заставили ее искать мужчину и Джон вдруг стал тем спасательным кругом, который ей был так нужен. Что теперь делать с Алексом? Что ему сказать? Она так боялась причинить ему боль, но это виделось ей неизбежным.
Он вернулся незаметно для всех. Только столкнувшись с ним в оружейной утром, она узнала что он здесь.
- Привет, - ее голос был робким.
- Привет, - он отвернулся к Ругеру, которой чистил. Она села рядом.
- Алекс, что случилось? – хотела прикоснуться, но остановилась, чувствуя напряжение в его голосе.
- Все нормально, - тот же бесцветный тон.
- Алекс, ты уехал не попрощавшись, на мои сообщения не отвечал, - она сделала паузу.
- Я же вижу, что что-то с тобой происходит. Скажи мне.
- Это ты мне скажи почему не рассказала про вас с Джоном? - она отшатнулась как от пощечины.
- Он тебе сказал? – голос задрожал. Вот она. Катастрофа.
- Нет.
- Тогда как?
- Помнишь ты просила взять книгу из твоей комнаты? – он все так же не смотрел на нее, - когда я ее брал, с полки выпала другая, из нее вылетела закладка, так я подумал. Но это было старое фото из кабинки. Как давно это было? – он внезапно посмотрел в ее глаза, а в его плескались два бушующих океана.
Зои обомлела. Она помнила тот день. Они провели его вместе с Джоном в один из его редких выходных. Шатались по торговому центру, она затащила его в кабинку, кривлялась, целовала его. Он смеялся. Эти мгновения остались у нее как память о единственном счастливом периоде в жизни после начала войны.
- Это было восемь лет назад, - она знала что придется рассказать и все остальное.