Через пятнадцать минут выяснилось, что никаких полок на складе нет, как и нормальных подушек.
- В воскресенье еду в торговый центр, хочешь со мной? - Зои понравился этот парень, от него веяло каким-то спокойствием. Ей захотелось с ним подружиться, он был остроумным, но шутил без издевок, в отличии от нее - у которой сарказм был в крови и часто создавал проблемы, поскольку держать рот на замке она не умела.
Около семи Зои только закончила сушить волосы как в дверь постучали.
- Ты идешь с нами в бар? - Алекс уже переоделся в джинсы и кожаную косуху и выглядел ну очень привлекательно по ее мнению.
- Езжай с ребятами и скинь мне геолокацию, я подтянусь, - она не хотела заставлять их ждать и быстро продиктовала ему свой номер.
На самом деле времени собраться было достаточно, но она долго простояла под душем прогоняя дрожь в теле. Воспоминания затопили ее лавиной, причиняя боль. Ту боль, которую она давно затолкала на задворки разума. Но сейчас все замки вскрылись и она билась в агонии. Стоя под струями воды, она думала о том времени, когда встретила Джона.
Первый взрыв она приняла за раскат грома, но взглянув в ясное небо впервые ощутила тревожное предчувствие. После второй серии взрывов она забежала в дом, схватила сумку с документами и отправилась в чулан, где был вход в бункер под домом. Включила систему жизнеобеспечения, открыла сейф с оружием. Спустила все вниз, проверила систему и заперлась. Ее действия были четкими и выверенными, отец добился от нее полного автоматизма. Он как будто знал что-то. Купил дом вдали от города, построил и оборудовал под ним бункер, научил дочь выживать. Он тоже должен был быть дома сегодня, но в выходной его срочно вызвали на работу и по расчётам Зои он должен вот-вот вернуться. Но он не вернулся ни в этот день, ни вообще. Такую ситуацию он тоже предусмотрел, оставив ей четкие указания на такой случай.
Через какое-то время бункер завибрировал и раздался гул. Позже он повторялся еще несколько раз. Причины этого она не поняла, но системы работали без сбоев, и она успокоилась. Девушка пробыла под землей два месяца, так отец требовал сделать если она останется одна. Временами Зои плакала, ей было страшно, но она четко выполняла все инструкции, вбитые отцом ей в голову. Вела журнал, занималась упражнениями, читала, периодически пыталась настроить радио, антенна которого была выведена наружу, но слышала только белый шум на всех частотах. Мобильная связь, конечно, тоже под землей не ловила, но она упорно заряжала телефон, чтобы в любой момент быть на связи.
Через два месяца она рискнула выйти и ужаснулась. В их доме были выбиты все окна и двери. Выглянув во двор, она поняла почему – несколько воронок от снарядов неподалеку объясняли разрушения и гул в бункере. Нужно было уходить, а ей было очень страшно, но и оставаться было нельзя. Мобильная связь отсутствовала. Зои прошла по дому, собрала все необходимое для похода на несколько дней, документы, деньги, пистолет закрепила на себе, как и учил отец и отправилась в город, рассчитывая добраться туда через 5-6 часов. Но ей это не удалось, скоро она столкнулась с группой военных и все ее попытки убежать, а потом отбиться были напрасны. Что она могла сделать против десятка крупных вооруженных мужчин. Командир доверил именно Джону приглядывать за ней. От него она узнала, что повстанцы раскололи страну и они сейчас в Глухой зоне, которая под контролем нового правительства. Идет настоящая война. Глухая зона была отключена от любой связи для того, чтобы войска не могли координировать свои действия и полноценно вести операцию. В Глухую зону отправлялись небольшие группы спецназа, как эта для разведки. Командование пока не могло определиться со стратегией ведения войны.
По рассказам военных Зои поняла, что отец скорее всего погиб. Они таскали ее за собой почти пять дней, но имея опыт походов она не была обузой, выполняла все приказы, и даже пистолет ей вскоре вернули, убедившись, что она умеет с ним обращаться. Удивившись этому они выслушали ее объяснения про отца и успокоились. Джон был с ней рядом постоянно, немногословный огромный мужчина с глазами цвета стали, он сразу понял, что она, оставшись сиротой все душевные силы направила чтобы заглушить боль от потери отца. Он видел сколько сил она прилагает чтобы не показывать эту боль и не обременять их своим присутствием и иногда разговаривал с ней, рассказывал, что произошло за эти два месяца. Ведь он, воспитанный в приюте и вовсе не знавший родителей, как никто другой понимал ее чувства.