Так они и сидели в коридоре почти три часа, пока шла операция. Огромный мужчина привалился спиной к стене, раскинул ноги, перекрывая почти весь коридор, обхватив ее всю своими большими руками. Она сжалась в комок между его ног и зарылась лицом в его грудь, пропитав слезами его футболку. Когда она всхлипывала он только тихонько повторял «Держись за меня».
Одна Ева осмелилась к ним подойти, молча протягивая таблетку и стакан воды, но он только отрицательно махнул головой. Вся команда подпирала стены снаружи за стеклянной дверью, молча удивляясь тому, что нелюдимый Немец проявил такое сочувствие. Они поняли, что совсем не знают его. И еще, впервые видя, как плачет Адамс, они осознали, что ее отношения с капитаном далеко не только как у командира и подчиненного. Но ни у кого это не вызвало ни малейшего намека на осуждение или желания посудачить на эту тему. Некоторые задавали себе вопрос, а кем же был для нее Алекс, если его гибель она переживала так тяжело, но пришли к выводу что это не имеет значения. Все они знали, как тяжело терять друзей. И все знали, что некоторые из них навсегда живут в их сердце - такие потери они будут оплакивать всю жизнь.
Когда вышел Левин, Николас поднял Зои чтобы она услышала то, что он скажет. Доктор устало потер переносицу.
- Зои, я достал пулю из груди, и он будет жить, - она напряглась, ожидая того самого «Но», которое отражалось на лице врача.
- Вторую пулю в колене я не трогал. Я могу ее достать, но она раздробила чашечку и застряла там. Если я вытащу ее, то не смогу собрать колено и он не сможет ходить. Такое просто за пределами моих возможностей.
Она обмерла.
- Неужели ничего нельзя сделать? – взмолилась она.
- Ему нужен очень хороший хирург, который соберет колено, но перевозить его в таком состоянии нельзя, - покачал головой Левин, - у нас есть сутки или надо будет оперировать.
Она медленно повернулась к Нику, и глядя ему в глаза проговорила:
- Мне надо ехать, - он только кивнул.
Зои бежала в общежитие так быстро словно от этого зависела ее жизнь. Схватила ключи и понеслась за машиной. Она не помнит, как доехала и было уже поздно. Пэм открыла ей в пижаме и халате.
- Что случилось? - видя ее состояние затащила в дом. Вышел полковник.
Здравствуй, Зои. Что произошло? - он заметил что на ней лица нет, растрепанная, без куртки хотя на улице холодно.
Она говорила, пока Пэм заваривала для нее чай. Она никогда ни о чем не просила Коулмэна и молилась, чтобы он смог помочь ей сейчас.
- Если в течении суток не прооперировать колено, он не сможет ходить. Нужен очень хороший доктор, - ее голос стал совсем тихим, и она с такой надеждой смотрела на мужчину напротив, - помогите ему, пожалуйста.
- Мне нужно позвонить, - он встал и вышел. Она уронила голову на руки.
- Милая, - Пэм мягко погладила ее по спине, садясь рядом, - все будет хорошо. Ричард сделает что в его силах.
Зои подняла голову, и женщина испугалась того, что увидела в ее глазах. Боль выплескивалась через край, затапливая все пространство вокруг.
- Он очень тебе дорог, верно? – спросила она.
- Дороже жизни, - прошептала девушка. И Пэм обняла ее как родную дочь.
Зои почти допила чай, когда полковник спустился к ним.
- Завтра утром доктор будет на базе и прооперирует его, его доставят вертолетом. Так что полагаю все будет нормально и с ним и с его ногой.
Она готова была ему в ноги бросится, но смогла только сказать:
- Спасибо.
Ее не отпустили возвращаться в ночь и уложили спать в гостевой комнате, где она почти без сна ворочалась до рассвета. Рано утром, поблагодарив Коулмэна еще раз, пообещав сообщить как все пройдет и обняв Пэм она полетела назад.
Ее не пустили в госпиталь, помня о вчерашнем безумстве, но пообещали сообщить о результате. Доктор опередил ее на десять минут и уже шла подготовка к операции. Ей осталось только сидеть снаружи, курить и ждать.