Жизнь не бывает без большой любви, без страданий, переживаний, расставаний, боли, которая по прошествии времени дает просветление душе. Жизнь постоянно играет, подобно алмазу на солнце, разными гранями, высвечивая ярче то одну, то другую. Поэтому я согласилась рассказать о моей любви к Борису Ивановичу Равенских. Я не позволяла себе открыто говорить об этом, пока были живы мой муж и супруга Бориса Ивановича.
Но теперь, когда их нет, я знаю, что никому не причиню немыслимой боли или разочарования, и я подумала, что раз он стал моей главной любовью в жизни, то я должна, выходя на публику, честно рассказать, что заставляло меня страдать и что вдохновляло меня в работе над той или иной ролью. Удачи этих ролей заключались именно в том, что мне удалось узнать, что такое настоящая любовь, оттого я могла лучше понять, что чувствуют и переживают мои героини, а значит, раскрыть их внутренний мир искренне и правдиво. Судьба не позволила нам с Равенских быть вместе. Но если бы так случилось, то я была бы очень несчастлива с ним, потому что Борис Иванович был человеком увлекающимся, и когда он ставил спектакли, думаю, влюблялся в тех актрис, героинь которых он возводил и возвеличивал, а для меня бы это было невыносимо. Это причиняло бы мне огромную боль, и неизвестно, как бы тогда повернулась моя личная и актерская судьба. Я приняла в те далекие времена единственно правильное решение − отойти в сторону. И поэтому, любя, я себя не почувствовала брошенной или нелюбимой. Просто всё однажды оборвалось… Но не вспомнить мне о той любви в своем рассказе со сцены было бы неправильно, так как именно она зажгла многие мои роли.
Мой рассказ о жизни в театре перемежается показом на экране фрагментов из некоторых спектаклей. К сожалению, вместить в двухчасовую постановку удалось не более десяти фрагментов, но это довольно яркие сцены, где я играю разнохарактерные роли.
То, что существует этот спектакль и я могу в нем два раза в месяц приветствовать вас, мой зритель, для меня большая радость и огромное вдохновение. Ваши глаза, улыбки, сочувствие и сопереживание, которые я ощущаю во все время спектакля, помогают мне затем оставаться в хорошей форме и выходить на сцену в других спектаклях, а мне сегодня, в мои в мои девяносто с лишним, это не всегда просто. Но я знаю, что вы меня ждете, и я иду к вам!
Особое слово
Здесь мне хочется перелистнуть назад страницы памяти и сказать о моих партнерах, встретившихся мне в разные периоды моей жизни. Я всегда испытываю к ним чувство огромной благодарности. Мне все в них всегда нравилось.
Мой первый партнер — Владимир Яковлевич Хенкин, сыгравший моего отца в спектакле «Лев Гурыч Синичкин». Буря аплодисментов поднималась в зрительном зале, когда из-за кулис раздавался его пронзительный голос. В те времена он был хозяином нашего театра. Он вникал во все, совершал много добрых дел, помогал работникам театра получить квартиру или телефон, попасть в хорошую больницу, был щедрым в подарках тем людям, которым симпатизировал. Никогда не забуду, как зимой, под Новый год, я получила от него огромный куст сирени. Он был шикарным хозяином многих актерских судеб.
Мой первый профессиональный режиссер, который ставил спектакль «Лев Гурыч Синичкин», — Эммануил Борисович Краснянский. Он был очень добр по отношению ко мне, я не помню трудностей в работе над своей первой ролью на профессиональной сцене, но помню ласку, которую щедро дарили мне и партнеры, и те, кто технически помогал нам. Я была окутана нежностью Владимира Яковлевича Хенкина и его терпением к моему неумению.
В этом же спектакле блистательный Георгий Павлович Менглет играл роль красавца Ветринского. Впоследствии мы дружили семьями, с его женой — очаровательной актрисой Ниной Архиповой — часто виделись и весело и добро вспоминали нашу молодость. Георгий Павлович как режиссер поставил сатирическую комедию «Ложь для узкого круга», где я сыграла роль, в которой критики назвали меня «Тартюфом в юбке». Таких ролей в моем театре у меня почти не было. Правда, имеется еще одна сатирическая роль — Городничиха в «Ревизоре», блистательно поставленном Валентином Николаевичем Плучеком. Не так уж много почти за семьдесят лет работы в Театре сатиры.