— О чем же другом?
— Каким образом вы собираетесь валить Логунова? Ваш козырь в рукаве.
— Валить мы его не собирались. Приручить — такова была наша цель.
— Была, — уцепился за глагол Сырцов. — А теперь — нет?
— Теперь — не знаю. Теперь я ничего не знаю,Жора.
— В последний раз и очень серьезно спрашиваю: это ты убил Грушина?
— Век свободы не видать, не я.
— Твои быки были после смерти Маши на ее квартире?
— А зачем?
— Ты же искал магнитофонную кассету. Так были?
— Про кассету я узнал от Мишани на следующий день. Не были, Жора.
— Мелочи жизни стали ясны. Теперь о главном, Коля. Каким образом Ксения Логунова может вам помочь приручить собственного отца?
Сидеть надоело, и Коляша встал. В который раз Сырцов залюбовался этим складным мужиком, сотворенным природой для действия, для драки, для любви. И для дурости. И для преступления.
— Все настоящие концы были у Маши, — от окна сказал Англичанин. — Она ими торговала.
— Предлагала их только вам?
— Не знаю.
— Но что говорила хотя бы.
— Говорила, что только нам. Но была шустра. Не знаю.
— Слишком, как оказалось, шустра. Всем она показала кончик, иначе бы вы так не взвились. Теперь ты покажешь мне этот кончик, Коляша.
Англичанин нервишки уже привел в порядок. Вернулся к столу, уселся и обаятельно — умел —улыбнулся:
— Не вижу себе выгоды оттого, что покажу этот кончик.
— Выгода одна: я не буду подставлять тебя милиции и тем, кто пришил Мишаню.
— Ты догадываешься, кто они?
— Пока нет.
— Как же ты собираешься не подставлять им меня?
— Вызвать огонь на себя.
— Смысл, Жора?
— Я не могу допустить, чтобы девочку убили. — Бессознательно Сырцов назвал Ксению девочкой. Так, как ее звала мать.
— Сначала убьют тебя, а потом девочку. И сразу после этого возьмутся за меня.
— Хреновая цепочка. Во-первых, меня не убьют...
— Это почему же? — весело перебил Англичанин.
— Потому что я этого очень не хочу. А во-вторых, ты, сообщив мне все, что знаешь, отскакиваешь в сторону.
— Что я скажу Сашке?
— А что ты собирался сказать ему после того, как узнал от меня, что он — ссученный?
— Еще не придумал.
— Придумай. А сейчас все по порядку.
Не утерпел Коляша: вскрыл пятую банку. Сделал два глотка, не понравилось, но сделал еще два — до дна. Рыгнул с горечью, поморщился. Оттого, что противно, и оттого, что надо говорить.
— Да будешь ты говорить или нет?! — заорал нетерпеливый Сырцов.
— Да буду, буду! — как от мухи, отмахнулся от него Коляша. Но заговорить не успел: искрометная секретарша, без стука влетев, взволнованно прощебетала:
— Николай Григорьевич! Александр Петрович.
— Где? — испуганно спросил Коляша.
— На проводе. — И добавила, с наглым любопытством разглядывая Сырцова: — И люди в приемной ждут. Много людей.
— Подождут, — решил Англичанин. — А ты иди отсюда.
Секретарша сделала обиженное лицо и удалилась. Коляша обеими ладонями пригладил волосы, поправил галстук и снял трубку.
— Привет, Саша.
Трубка бормотала долго. Англичанин бесстрастно слушал. Сырцов не выдержал.
— По нашему делу? — спросил он шепотом. Коляша отрицательно помотал башкой.
— Нет проблем, — сказал он в трубку несколько погодя. — Ребята приступят с завтрашнего утра. Условия обычные. И ты не кашляй. — Положил трубку и сообщил Сырцову: — Дополнительная охрана Прахову потребовалась.
— С чего бы это?
— Со страху. Постреливают теперь в банкиров довольно часто.
— Опять мы отвлеклись, Коляша, — деликатно напомнил Сырцов. — Я весь — внимание.
— Внимать-то особо нечему.
— Но вы-то внимали, и я хочу внимать.
Ну, никак не раскачать этого паразита! Коляша потянулся было за следующей банкой с пивом, но опомнился и, честно глядя й глаза Сырцову, развел руками — вот ведь как бывает — и начал, сильно мямля:
— Вот ведь так просто подумаешь, и оказывается, что Маша ничего-то особенного не сказала...
— А не особенного, обыкновенного? — раздраженно перебил Сырцов. — И не тяни ты резину, Богом тебя прошу!
— Десять лет тому назад Ксения совершенно случайно познакомилась с еврейским семейством, которое тогда собиралось эмигрировать из СССР...
— Как это — случайно познакомилась? — опять, на этот раз в недоумении, перебил Сырцов. — Ей же тогда и десяти годков не было. Дитя.
— Не знаю. За что купил, за то продал. Но это не самое главное и пока не самое завлекательное. По утверждению Маши, полгода тому назад уже вполне сознательная Ксения встретила на даче у деда главу этого семейства. Держись крепче, Жора: Ксения уверена, что этот человек никакого отношения к семейству, с которым она познакомилась десять лет назад, не имеет.
Теперь пришлось встать Сырцову для того, чтобы зайти сзади и погладить Коляшу по головке. Погладил (тот недовольно этой головкой дернулся), затем уже себя потрогал за мочку уха, вслух пропел «Восток — дело тонкое, Петруха!», сделал полукруг по кабинету и вернулся на место.
— Все? — спросил он, вздохнув.
— Все, — отрапортовал Коляша.
— Ты вот этот, главный, разговор с Машей писал?
— Не получилось.
— Тоже мне сыскарь!
— Ты же ее знал! Она же верткая, скользкая, не ухватить!
— Ухватили же, — грустно напомнил Сырцов и встал окончательно. — Мой совет, Коляша: утихни и затаись. Хотя бы на время.
— У меня задание.
— Горестно докладывай, что никак не выходит. К тому же у тебя теперь в руках хорошая дубина. Можешь помахать ею для порядка.
— Эту дубину или закопать надо навсегда, или бить ею со страшной силой. До смерти.
— Тебе выбирать, — сказал Сырцов. — Счастливо оставаться.
И тронулся к дверям. На третьем шаге его остановил Коляшин то ли вопрос, то ли догадка:
— Ты отыскал Ксению?
Ничего не ответил Сырцов. Не оборачиваясь, приветственно поднял руку и, прикрыв за собой дверь, любезно и виновато обратился к секретарше:
— Так уж получилось, родная. Прошу извинить.
Трое на посетительских стульях недобро смотрели на него.
Глава 24
— Я вернулся, Эля. Как и обещал. А ты ждала меня? — восторженно воскликнул Сырцов, когда монументальную дверь пентхауза нехотя открыла горничная-пупсик.
— Светланы Дмитриевны нет дома, — официально сообщила Эля.
— Зато здесь ты, моя радость!
— Вы все сказали?
— Не все, — посерьезнел и Сырцов. — Бугор в яме?
— Я вас не поняла.
Все-то ты поняла, моя милая, только считаешь, что горничная аристократического дома не должна знать таких грубых жаргонных выражений. Ну что ж, сделаем целомудренной девушке приятное:
— Извини меня, ласточка. Слегка забылся. Хозяин дома?
— Он занят.
— Такие люди всегда заняты. Но ты все-таки доложи.
— Как доложить?
Сырцов молча протянул визитную карточку. Пустят его в дом или по жлобскому обычаю оставят у двери? Не ознакомившись с визиткой, Эля распахнула дверь и, посторонясь, предложила:
— Прошу вас.
Сырцов вошел в холл.
— Подождите здесь, — предложила Эля и исчезла в проеме арки. Из противоположного угла на него смотрел качок, грустный от безделья.
— Трудишься? — поинтересовался у него Сырцов, усаживаясь в кресло. Качку следовало ответить, но он не знал как и поэтому произнес нейтрально угрожающее:
— А вы ждите, ждите.
— Чего же мне ждать от тебя? — поразмышлял Сырцов. — Удара в солнечное сплетение, тычка в печень, захвата удавкой, а, солдатик?
Достал охранного пса, достал. Тот поднялся с банкетки, встал посреди холла, надул, как культурист, грудные мышцы и бицепсы. Дал Сырцову полюбоваться своей неизбывной силой и статью и сделал ответственное заявление:
— Если потребуется, я тебя, лох, в проволоку вытяну.