— Прикуривай и мотай отсюда побыстрее, дед. К собачке.
Дед потянулся к водиле папиросой, и вдруг из-под папиросы ударила сильная направленная ядовитая струя. Нервно-паралитический газ обладал мгновенным действием: водила раззявил пасть и боком упал на сиденье.
Смирнов осмотрелся. Безлюдно был в Девятинском. Он открыл дверцу «Волги» и, с трудом сдвинув водилу, уселся за баранку. Ключ на месте. Поискал рычажки сбоку сидений. Повезло: передние сиденья откидывались. На всякий случай заковав верзилу, Смирнов откинул оба кресла и перекатил клиента на заднее сиденье, на котором неожиданно обнаружил аккуратный рулон брезента. Выходит, они труп Сырцова собирались вывозить. Зачем? Как красиво: кончили сыщика в подъезде, шикарно швырнули ему на грудь ворованный «стечкин» с притертой рукоятью и удалились! Было над чем подумать, но не сейчас. Смирнов с трудом стянул с водилы портки до колен, связал ему ноги его же ремнем, вернул в вертикальное положение передние кресла, включил зажигание и так резко взял с места, что упакованный бык, ткнувшись бесчувственным телом о брезентовый рулон, обратным ходом рухнул на пол. Ну и пусть себе там лежит. Даже незаметнее.
Подогнав «Волгу» к сырцовскому подъезду, он поднялся на лифте, вошел в квартиру и, оценив по достоинству мизансцену, спросил у Сырцова:
— Ну, и какие здесь дела?
— Да особо никаких. Вы, как всегда, правы: пятерка на тонкой ниточке, — честно признался Сырцов и сам спросил: — А там?
— Ландо у подъезда, — хвастливо доложил Смирнов. — Ниточку-то отдали?
— А куда им деваться?
— Имеет смысл их дальше трясти, Жора?
— Если разве для садистского удовольствия.
Как их зовут?
— Блондин Борисом Егоровым назвался, а брюнетик — мой тезка. Георгий Рябцев. Но документов нет никаких. Может, их Лене Махову сдать, а, Александр Иванович?
— Мы ему сеть должны сдать, а не сявок. Этих сдадим — он нам работать не даст, по допросам и очным ставкам затаскает.
— Тогда отпустим?
Боря и Жора-два стояли у кухонной двери и смотрели в пол. Смирнов наконец заметил жестокий фингал на скуле второго Жоры:
— Он дергался, что ли?
— Не то говорил, — объяснил Сырцов.
— Повели, — решил Смирнов и приказал киллерам: — А ну, вперед!
Без эксцессов спустили их на лифте, вывели к «Волге».
— А где же водитель? — удивился Сырцов׳.
— Сзади, на полу, — сказал Смирнов и открыл заднюю дверцу посмотреть, что и как. Водила лежал на спине и уже моргал глазками. Смирнов вежливо поинтересовался:
— Как самочувствие?
— Не жить тебе, гнилой козел! — просипел шофер и громко скрипнул зубами.
Сырцов вежливо отодвинул Деда, надавил башмаком на лицо несдержанного оратора и лениво предупредил:
— Еще слово скажешь — и вместо рожи поимеешь коровью лепешку.
Борис и Жора-два стояли смирно: они-то знали, с кем имеют дело.
— Машину водите? — спросил у них Смирнов. Оба одновременно кивнули. — Поведет чернявый. Жора, расстегни его.
Сырцов снял наручники с Жоры номер два и кивком распорядился, чтобы тот садился за руль. Сжимая и разжимая кулаки, брюнет устроился за баранкой.
— А я? — робко спросил блондин.
— Да, еще и ты, — задумчиво вспомнил Смирнов, вытащил из сбруи парабеллум с глушителем и, особо не целясь, выстрелил ему в левую ляжку. Негромко так получилось. Зато блондин Боря взвыл в голос. И на бок
стал заваливаться. Сырцов подхватил его заботливо и все объяснил:
— Вот теперь ты хоть в малой степени поймешь, что бывает с человеком, когда в него стреляют.
Боря теперь только глухо стонал, смертельно боясь сделать нечто, Что вызовет раздражение его мучителей. Сырцов запихнул его на переднее сиденье, захлопнул дверцу и приказал брюнету:
— Мотай отсюда как можно быстрее.
Излишне газуя, «Волга» дважды дернулась и, коряво вывернув, помчалась на Смоленскую набережную. Смирнов и Сырцов вслед ей и не смотрели. Отходя, они ощущали Москву. Ту, о которой говорила Люба. В двух шагах — тихая ночная деревня, в трех шагах — посольство самой могущественной державы мира, в пяти — небоскреб, в десяти — белый дом, в котором правительство денно и нощно заботится о рядовых российских гражданах. Вверху, на Садовом, мерно шумели автомобили, а на невидимой Москве-реке сердито пискнул буксир.
— Водки выпьем? — осторожно поинтересовался Сырцов.
— А как же! — откликнулся Смирнов, бухнулся в кресло, взял телефонную трубку и набрал номер: — Рома? У нас все в порядке, Рома. Так и Лидке доложи. Не буду я сейчас с ней разговаривать. Завтра. Что поздно, что поздно?! Как управились, так и позвонил. Я у Жоры ночую. Покойной ночи. И Ксюшу за меня поцелуйте. Не ты, а Лидка с Зоей. Бывай, армянин.
А шустрый Сырцов уже все приготовил: и литрового однофамильца лучшего сыскаря России, и легкую закусь, и пару пепси, столь любимой Дедом, и, естественно, соответствующие стопари.
Смирнов решил наливать самолично. Поднял литровку, наклонил ее и заметил вдруг, что рука гуляет.
— Ишь ты! — удивился он и поставил бутылку. — Разливай сам, Жора.
Жора и разлил. Тоже не слишком уверенной рукой. Хряпнув, тут же повторили и сделали паузу, чтобы Дед покурил. Дед курил, а Сырцов, разлив по третьей, ждал разговора и без особого удовольствия нюхал навозный запах дыма любимых смирновских папирос. Наконец Дед воткнул картонный цилиндрик в пепельницу и сказал:
— Хочешь, чтобы я говорил? Тогда спрашивай.
— Почему хотели убрать именно меня?
— Ты самый активный и имеешь возможность сесть им на хвост.
— Не ответ, — не согласился Сырцов. — Теперь, когда они кое-что узнали, им понятно, что мозговой центр — вы. Вас бы и кончать.
— У Лидки по этому поводу есть неплохая идея. Но пусть она сама тебе завтра расскажет. Да, кстати, чуть не забыл: завтра в шесть вечера у Алика торжественный ужин в честь отыскавшегося друга нашей юности и молодости Алексея Яковлевича Гольдина. Твое присутствие обязательно.
— Того самого?! — с трудом сообразив, ахнул Сырцов.
— Того самого, Жора, — подтвердил Смирнов и предложил: — По третьей, Жора.
Выпили и малость поклевали кое-что из закуси. Но не мог сидеть в молчании Сырцов: свербело многое.
— Ну, ладно, Александр Иванович, мы — герои и молодцы. Особенно вы. Конечно, у вас и интуиция, и опыт, и умение. Но почему команда, против которой мы играем в веселую смертельную игру, так непрофессиональна в проведении боевых операций? Не только вы, я прочитываю их как по букварю.
— Это не команда, Жора, и даже не бандформирование. Скорее всего, это сеть очень тонко связанных между собой мелких групп, нацеленных только в одном направлении — заказные убийства.
— Не понял, — честно признался Сырцов.
— Спрос породил предложение. Многим, очень многим полукриминальным, а то и просто криминальным коммерческим и банковским структурам довольно часто требуется освободиться от шустрого конкурента, убрать сплоховавшего, сбляднувшего компаньона, ликвидировать севшего им на хвост человека. Каждый раз искать киллера — весьма опасная затея. И вот тут-то и появляется сугубо анонимная организация, которая через третьих или четвертых лиц, а то и через тайный почтовый ящик за приличное вознаграждение принимает и честно выполняет эти щекотливые заказы.
— Из области фантастики, — не в силах переварить сказанное Дедом, возразил Сырцов.
— Нынче все из области фантастики, — согласился Смирнов. — Давай по последней. Выйдет как раз по триста, и у меня похмелья не будет.
Выпили по последней. Сырцой отнес недопитую бутылку в холодильник, прибрался на столе и сел, опять ожидая, когда Смирнов докурит свою беломорипу.
— А теперь ты хочешь спросить, — сказал Дед, докурив, — почему я поджидал эту парочку именно сегодня. Так?
— Так, — подтвердил Сырцов.
— Потому что Лидка приказала, — ответил Смирнов и захохотал, паразит.
— И все? — удивился Сырцов.
— И все.
Обиженный Сырцов стелил свое раскидистое ложе на двоих. С треском расправлял накрахмаленные простыни, менял наволочки, мучился с пододеяльниками. Вернувшийся в комнату после душа Дед отметил: