— Ура! — густо рявкнул (мужиков было значительно больше) стол и поднятыми рюмками дружно отсалютовал мастеру преферанса и элоквенции Алексею Яковлевичу Гольдину.
Ну, а потом пошло-поехало. Выпивая, Казарян рассказывал еврейские анекдоты, для равновесия перемежая их армянскими, Дед тихо беседовал с Ксенией, Спиридонов и Леха Гольдин, вспоминая школьные проделки, кисли со смеху, Кузьминский и Сырцов незаметно на пальцах играли в тюремное очко. Междусобойчики прерывались для тостов, в коих по очереди славили немыслимые душевные качества каждого из присутствующих. Удобно сидели, расслабленно откинувшись на мягких стульях. Только Варвара и Лидия метались туда-сюда (из столовой в кухню и наоборот), обеспечивая надмирность и незамеченность быта для всех этих междусобойчиков.
Но мир, разрушая теорию Алексея Гольдина об отсутствии времени и пространства, ворвался в этот псевдонадмириый дом длительной и забористой трелью старинного дверного звонка.
Милицейская тужурка сидела на начальнике отдела МУРа подполковнике Махове как мундир на начальнике Объединенного штаба войск Соединенных Штатов Америки.
Забросив фуражку на штырь вешалки. Махов за Спиридоновым проследовал в столовую, где был встречен легким бессловесным гулом. По-солдатски четко обозначив общий поклон, он, обходя стол, поцеловал ручки дамам, а с представителями мужского пола обменялся мужественными рукопожатиями. Всех мужиков знал как облупленных, только на Алексее Яковлевиче споткнулся, а потому и представился по форме, ожидая ответной информации.
— Подполковник милиции Леонид Махов.
— Алексей Гольдин, школьный друг хозяина дома, — осторожно и вяло откликнулся Леха и, уже не садясь, так же вяло сообщил всем присутствующим: — Не заметил, как время пролетело, а мне пора, давно пора, — и, говоря так, выбирался, выбирался из-за стола и стульев к двери, и уже у двери: — Я тебе, Алик, на днях позвоню, непременно позвоню.
Спиридонов успел прихватить его только потому, что Гольдин запутался в многочисленных замках.
— Лешка, что с тобой?
— Завтра поговорим, Алик, обо всем поговорим, честное слово!
С помощью Спиридонова он открыл наконец дверь и исчез, сгинул.
А Махов, для приличия приняв рюмку, извиняющимся голосом объяснил столу свое неожиданное появление здесь.
— Весь день вас ищу, Александр Иванович. И на дачу к вам заскочил, и к писателю Кузьминскому заехать не постеснялся, и к Жоре наведывался, и Зою Николаевну Казарян обеспокоил. Казенного бензина сжег — страсть. А вы — вот они! С вас бы и начать надо было, Варвара Владимировна!
— Кто тебе нужен и для чего, Леня? — жестко спросила полковник в отставке Лидия Сергеевна Болошева-Смирнова и так глянула на Махова, что ему сразу стало понятно, кто тут главный милицейский начальник.
— Нужны мне Александр Иванович, Жора и, может быть, отчасти вы, Лидия Сергеевна. А для чего — пока секрет.
— Секрет для всех, кроме Смирнова с Жорой и отчасти для меня, — насмешливо подчеркнув слово «отчасти», безжалостно определила цель маховского визита Лидия Сергеевна.
Не замечая милиционера в форме, Ксения демонстративно громко спросила:
— Случилось что-нибудь серьезное, Лидия Сергеевна?
— Об этом от подполковника Леонида Махова сейчас узнают мой муж, Георгий Сырцов и, может быть, отчасти я, — без улыбки ответила Лидия Сергеевна.
— В Алькин кабинет идите, — распорядилась хозяйка дома Варвара.
Только сейчас первый джентльмен МУРа Леонид Махов осознал несвоевременность своего визита. Он хотел было какой-нибудь ернической замысловатой руладой снять общее напряжение, но Георгий Сырцов все поставил на свои места:
— Я понимаю, Леня, милицейская работа — грубая работа. Но не слишком ли: вот так впорхнуть и потребовать от, в общем-то, посторонних тебе людей нарушить доброе застолье, поломать их задушевную беседу и заставить напрячься в нервном ожидании того, как соизволит с ними поступить лихой и всемогущий подполковник милиции? У тебя ордер на обыск квартиры Спиридонова Александра Ивановича имеется? Понятые и следственная группа за дверями?
— Нет у меня никакого ордера, Жора, — грустно признался Махов.
— Тогда выметайся отсюда к чертовой матери! — заорал Сырцов. — А если мы — Смирнов, я и отчасти Лидия Сергеевна — до крайности нужны, вызывай повестками официально и всех поодиночке!
— Жора, — тихо сказал Дед, и Сырцов присел на свой стул и стал с неподдельным любопытством рассматривать в тарелке почти по-японски изящную композицию гарнира к горячему ростбифу.
— Я не в чужой дом пришел и не к посторонним людям, — глухо заговорил Махов. — Я пришел к друзьям, или, во всяком случае к тем, кого до сегодняшнего дня считал своими друзьями.
— Леня, — тихо сказал Дед, и Махов замолчал в безнадеге.
— Мне уйти? — спросил он у Спиридонова как у хозяина дома.
— А это как Санька решит, — снял с себя ответственность Алик.
— Разговаривать с нами не расхотелось, Леня? — поинтересовался Смирнов.
— Нет, — почти гавкнул Махов и сжал зубы.
— Варвара, — попросил жену Спиридонов, — сообрази им в кабинете что-нибудь для поддержания длительного и, я надеюсь, культурного разговора.
— Коньячку, значит, и к нему — сопутствующие товары, — догадалась Варвара.
Дед не дал Махову овладеть господствующей высотой: сам уселся за неохватный, в зеленом сукне спиридоновский стол, вытянул под столом ноги, откинулся в кресле и предложил Махову:
— Говори, Леня.
— Мне бы хотелось, чтобы первым говорили вы, Александр Иванович, — прямо-таки униженно попросил Махов, устроившийся в углу необъятного дивана. В противоположном углу сидел небрежно-рассеянный Сырцов.
— Так это будет на допрос смахивать, — добродушно заметил Дед, — а я думал, что у нас разговор получится.
— Нас томишь, себя томишь, Леня. Начинай с того, что жжет, — посоветовала Лидия Сергеевна. На правах жены и первого референта-консультанта она сидела в кресле у письменного стола.
Хотел бы Махов собеседников попроще, но в жизни такое случается редко, тем более если ты пытаешься прихватить на неточности, умалчивании людей, которых ты как раз и уважаешь за точность и оригинальность мышления, быструю и неожиданную реакцию, фантастический по богатству опыт и.дьявольское умение играть в подобные игры. Решил действовать с недоброй сырцовской прямотой и легким вызовом.
— Сегодня днем, когда я тщетно пытался разыскать вас, Александр Иванович, на вашей даче мне представилась весьма занимательная картинка: маляры шпаклюют и подкрашивают бревна сруба, а стекольщики с усердием вставляют стекла на террасе. Вопрос: в связи с чем ведутся эти работы?
— Ремонт, — вздохнул Смирнов. — В копеечку влетает.
— Вопрос второй. Позавчера ночью в районе, в очень ограниченном районе, где находится ваша дача, дважды интенсивно и довольно продолжительно велась перестрелка из автоматического оружия. Не по вашей ли террасе стреляли из автоматов, а есть подозрения, что из пулемета, Александр Иванович?
— Ты бы сам посмотрел. Проверить-то легче легкого.
— Меня не пустили к вам на участок.
— И правильно сделали. Но где-нибудь в мусорной куче наверняка свалены сколы старых битых застекленных рам.