Он замолчал, по его щекам катились слезы.
- Скажи что-нибудь, Прюденс.
В животе все как будто сжалось в комок. Как он смог пережить такие страдания и справиться с этим?
- Это не укладывается в голове, Алекс. - Слезы катились по моим щекам. Я понимала его боль. – Я чувствовала, что у нас больше общего, чем нам обоим казалось. Может это нас и сблизило?
- Ты расстроилась, что я тебе не рассказал раньше? – Он прижался ближе, и я обвила ноги вокруг его талии.
- Я не понимаю, почему ты не рассказал мне раньше. Я жила почти такой же жизнью и не побоялась рассказать тебе самые ужасные моменты, через которые прошла. Если бы я знала, что ты прошел почти через то же самое, я смогла бы быть более открытой. Ты мог рассказать мне об этом много раз. Почему сейчас?
- Иногда я думал об этом. Сама понимаешь, я ведь никогда не был близок ни с кем до тебя, Прюденс. Мне не хотелось проговориться кому-то о своем темном прошлом. Ты и Марк, двое людей в моей жизни, которым я могу доверять. Я знаю, что должен был рассказать тебе раньше, но я не хотел разрушить в твоих глазах образ сильного и влиятельного сенатора. Я не хотел, чтобы ты видела меня слабым и уязвимым. Я хочу оберегать, а не заставлять тебя опекать меня. Когда твоя бабушка попросила меня поехать за тобой и забрать у твоей мамы, я почувствовал, что должен помочь. Меня взволновало то, как ты жила. А еще я не хотел, чтобы ты ушла от меня из-за того, что я не тот, за кого себя выдаю.
Я прижала его к себе. Я хотела только одного, чтобы ему стало легче.
- Я бы не сбежала, ни в коем случае. Как ты стал Конрадом?
- Они были моими опекунами два года. Я так им обязан. Они вложили много сил и времени в заботу обо мне. Три раза в неделю они водили меня на терапию. Меня определили в католическую школу, и я стал католиком, как и они. Я любил их так же сильно, как и они меня. С ними у меня было чудесное детство, и я не променял бы его ни за что на свете. Я не хочу, чтобы что-либо из моего прошлого вышло наружу. Я не знаю, где мой отец или Марла, и есть ли у них дети. Я никогда не хотел найти их, потому что мне все равно. То, как они поступали со мной, было чудовищно, ни один ребенок не заслуживает такой жизни. Я надолго выбросил их из головы, но не навсегда. Все вернулось, когда я стоял на сцене.
- Как это можно сохранить в тайне, когда ты станешь президентом?
- Я молюсь, чтобы ничего не стало известно. Это не вылезло наружу, когда я баллотировался в сенат, и я надеюсь, что все так и останется тайной.
Алекс был прав. Ничего негативного о нем не было, когда я работала над его кампанией.
- Ты когда-нибудь рассказывал об этом Стелле или Джейд?
- Нет, никому, кроме тебя. Я думал о том, чтобы рассказать Марку, но решил это сделать, только если что-нибудь станет известно. Не хочу его расстраивать. Сейчас не подходящее время. Ты единственная, кому я могу доверять, Прюденс.
Я приблизила его лицо к своему. Я так сильно люблю его и не могу представить, через что он прошел.
- Ох, Алекс, мне так жаль. Плохо, что такой хороший день закончился так грустно. Тебе нужно было раньше мне все рассказать.
Мы лежали, обняв друг друга в темноте наших секретов, и я была даже ближе к нему в этот момент. Он оставался моим Алексом, несмотря ни на что. Хотя он и сказал мне, что родился другим человеком, для меня он был тот же Алекс с тем же сердцем и той же душой.
- Почему ты притихла, малыш? О чем ты думаешь?
- Пытаюсь осознать, Алекс. Я думаю, я в шоке. – Я хотела, чтобы он знал, что может рассказать мне обо всем, и я буду на его стороне, но мне над этим придется еще поработать.
- Иногда я думаю, Прюденс, каким бы человеком я стал, если бы я никогда не попал к Конрадам? Стал бы я таким, как сейчас? Смог бы я стать сенатором или тем, кто я есть? Или я стал бы алкоголиком-садистом как мой отец? Меня все время преследуют эти мысли.
Он тихо плакал, и слезы капали с его лица на меня. Мой бедный малыш, такой могущественный политик, и в то же время прижимается ко мне, как маленький мальчик.
- Пока я не встретил тебя, я был очень одинок. Когда Конрады умерли, со мной много лет никого не было. Я вложил все силы в карьеру и в женщин, чтобы ночами не чувствовать одиночества.
Свет падал на кровать, и я приподнялась, чтобы взглянуть в его глаза. Он выглядел таким опустошенным и разбитым. Его глаза, обычно такие живые и полные любви, были пустыми и грустными.
- Ты не видишь, какой разброд творится у меня внутри. Никто не видит. Я сделал все, что мог, чтобы скрывать это годами, чтобы добиться того, что у меня есть. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал про тот ужас, через который мне пришлось пройти, но мне кажется, я плохой лжец, и боюсь, что однажды это все обрушится на меня, и все пойдет прахом.