- Кончи в меня. - Это было невыносимо. Я растворилась в тот момент, когда удовольствие вырвалось из меня и заставило меня задыхаться от нехватки воздуха. Мне показалось, что я потеряю сознание.
Он прижал меня к изголовью, не давая упасть.
- Ты все еще любишь меня, несмотря на то, что я не тот, кто ты думала? - спросил он, продолжая всаживаться в мою пульсирующую киску. Его тело двигалось рывками.
- Я буду любить тебя несмотря ни на что. Ты мой Алекс, и только мой. – Его семя заполнило меня до краев, он все кончал и кончал. Он упал бездыханным на меня. Наши тела были скользкими от испарины и обессиленными. Мы лежали и не могли отдышаться.
- Спасибо.
- За что? – спросила я.
- За то, что любишь меня и не злишься. Я так рад, что ты не расстроилась из-за этого. И за это тоже спасибо. Ты так нужна мне. Я так гордился тобой сегодня. Никого не могу представить, кто мог бы быть рядом со мной. Ты будешь прекрасной первой леди.
- Я тоже тобой гордилась. Мне нравится, что я нужна тебе. Ты все тот же сильный и достойный человек, и ничто не сможет это изменить. Я думаю, ты и не подозреваешь, какое влияние ты оказываешь на людей. Они ловят каждое твое слово. Они любят тебя.
Десять минут спустя мы поменялись и он уснул подо мной, крепко прижимая меня к себе. Я надеялась, что он не почувствует мою тревогу. Когда баллотируешься в президенты, можно гарантировать, что твое прошлое вытащат наружу, и не важно, сколько усилий ты приложил, чтобы оно было спрятано. Что если у него есть брат или сестра, которые решили, что сейчас самое время объявить миру об их родстве? Что, если объявится его отец или эта Марла в надежде получить деньги? Прессе бы понравилась такая история. Меня била дрожь, пока я не уснула.
Глава 11
Вернувшись домой с Демократического съезда, мы оба решили не вспоминать прошлое Алекса, пока оно само о себе не напомнит. Его зовут Александр Уильям Конрад и на этом все. Алекс вернулся к своей работе в Сенате и решил помочь кампании губернатора Эмерсона. Он попросил и меня поучаствовать, и мы работали до изнеможения, чтобы помочь ему победить в напряженной борьбе. Я помогала спустя рукава, потому что была в этом спец, но мне хотелось сделать свой вклад. В глубине души я надеялась на скорейший проигрыш, чтобы у Алекса появилась возможность заняться выдвижением своей кандидатуры.
Чем ближе мы подбирались к выборам, тем больше наш кандидат терял свои очки. Журналисты безжалостно говорили, что он косноязычный слабак, который не сможет вести за собой даже команду девочек-скаутов, не то что страну. За два дня до выборов стало известно о его романе с помощницей, и мы стремительно проиграли. Все закончилось, не успев начаться. Нам нужно было готовиться к тому, что следующие четыре года президентом опять будет Ричардсон, и Республиканская партия тоже засядет в Белом доме еще на четыре года. После такого поражения Алекс мог рассмотреть его кандидатуру через четыре года. Будущее выглядело светлым, а дорога к Белому дому стала чище.
Одним воскресным утром я услышала, как Алекс разговаривает по телефону с Марком. Он подтвердил выдвижение своей кандидатуры, и как только он принял это решение, ему предстояло начать работу над созданием команды для проведения кампании. Я по-прежнему занималась юридической практикой и работала с Томасом. У меня появилась возможность сосредоточиться на своей жизни и ненадолго насладиться возвращением к обычному порядку вещей.
- Как это произойдет, Алекс? Что будет дальше? – спросила я.
- Ну, следующий шаг будет в том, чтобы объявить об этом. Я регистрирую свой комитет и создаю исследовательский центр, заполняю анкету кандидата и плачу взнос. Как только я это сделаю, больше от меня ничего не требуется. Это будет означать, что я начинаю выступления, рассказываю всем, кто я и что я, и какие у меня планы в дальнейшем. Критики скажут, что я слишком молод и неопытен, и у меня нет поддержки. Я считаю, что они ошибаются, и собираюсь доказать им и себе, что я могу сделать это. И сделаю.
- И там наверняка будут идиоты, которые скажут, что ты извращенец, который женился на девчонке на семнадцать лет моложе себя, - сказала я.
- Меня это не волнует. Я знаю как есть на самом деле, и все еще поймут, кто мы такие.
Он подмигнул.
Было теплое летнее утро, и мы решили сходить куда-нибудь позавтракать.
Алекс так жадно засовывал яичницу в рот, будто сто лет не ел. Он любил крайности во всем, что делал: еде, сексе, повседневной жизни. Он ничего не делал наполовину.
- Ты уверен, что это то, чего ты хочешь, малыш? – спросила я, чтобы убедиться, что у него нет сомнений.