— И что, у тебя получилось избавиться от того торта?
Когда мой живот сделался размером с мяч для занятий гимнастикой, и дыханье сперло, я остановилась, с последним куском торта в руке. При всем своем желании я была не в состоянии запихнуть этот кусок внутрь. Я опять вспомнила легенду о том, что некий старинный писатель умер от обжорства, ибо у него лопнул желудок. Если сейчас меня не постигнет та же участь, то я — самый везучий человек на свете. Я огляделась вокруг — на диване, на столике, на полу, — всюду стояли грязные тарелки, валялись обертки от конфет и пирожных, коробки от мороженого. Господи, всем этим можно было досыта накормить человек пять! Куда? Мне кто-нибудь может объяснить, куда все это влезло?!
В телевизоре опять размахивали руками какие-то рэпперы, я лежала на диване, бессмысленно уставясь в экран. Пора было вставать и брести в туалет, пока желудок еще цел. Заставить себя сделать это было делом чрезвычайной сложности, но спустя двадцать минут самоуговоров, я справилась.
Я тяжело зашевелилась, сползая с дивана, но тут меня привлекли какие-то яркие вспышки на экране — в каком-то кино что-то красочно взрывалось.
И вдруг, в кадре крупным планом возникло его лицо! Длинноволосый, со сверкающими из-под черных кудрей глазами, он мгновение глядел из телевизора напряженно и решительно, потом кадр сменился — и вот он уже победоносно выезжает из пожарища на мотоцикле. Взгляд горит, волосы развеваются, мотоцикл ревет! Огненный вихрь несется за ним след в след, но где ж ему достать Кеану!
Внутри меня все перевернулось, сердце заколотилось и в какой-то момент даже померещилось, будто вся пища бесследно испарилась прочь из моего тела. Я сделалась вдруг такой легкой, что почти вознеслась к потолку!
«Кеану Ривз снова против системы! Он не остановится, пока не узнает правды! Смотрите на нашем канале фильм «Цепная реакция!» — торжественно вещал мужской голос за кадром, пока в рекламном трейлере фильма Кеану пытался куда-то доехать, а потом добежать.
От счастья я трепетала.
Но спустя пятнадцать секунд реклама закончилась, и все вернулось на свои места. Еда опять начала душить меня и совесть, распахнув свои зубастые акульи челюсти, принялась грызть мой разум. Думаю, эти страдания почище прометеевой склеванной печенки.
Я снова уговаривала себя поднять зад и идти выполнять свой долг. Принимать заслуженную плату за удовольствие поедания бесчисленных пирожных и тортов. Я скользила глазами по тарелкам и разбросанным оберткам и чувствовала себя самым грязным и отвратительным человеком на земле. Даже не человеком вовсе, а раздутым, мерзким слизняком, прилипшим к дивану.
Мне внезапно представилось, будто Кеану входит в комнату. И видит меня такой, с раздутым животом, посреди горы жирной посуды. Что, кроме отвращения, могло бы отразиться на его лице?
Я почувствовала как стыд и ненависть к самой себе прожигают меня насквозь, как гигантский лазерный луч, не знающий пощады. Мне стало еще хуже, когда я заметила, что из-под блюда с остатками дареного торта, будь он трижды неладен, выглядывает краешек журнала, обложку которого украшало лицо моего героя. Я взвизгнула и выдернула журнал. Я рванула слишком резко, и блюдо опрокинулось на пол, заляпав ковер кремом. Но это ерунда, страшно другое — его лицо было испачкано! Мало того, что на фотографии отпечатался влажный круг от мокрого донышка блюда, так еще и жирный крем оставил пятна на его щеке.
Он смотрел на меня, как мне казалось, с презрением и злостью. Я была не в состоянии выносить этот взгляд, мне было стыдно смотреть в глаза даже фотографии Кеану. Он сильный, у него всегда достает мужества оставаться достойным самого себя, несмотря ни на какие катастрофы в его жизни. Он настоящий человек! А я? Жалкий кусок уродливого мяса, который не может даже управлять собственным ртом! Свинья, вот кто я! Ничего не добившаяся за свою жизнь, ни на что большее не способная, кроме как сидеть перед телевизором, жрать, а потом блевать, жрать и блевать! И так по замкнутому кругу, без изменений, постоянно! Что я успею сделать в своей жизни, если так и будет продолжаться вечно? Как смогу я быть достойной Кеану, если не смогу побороть себя, не смогу справиться с этой дрянью, не смогу стать кем-то?
Я метнулась в ванную. Так жестоко я не поступала с собой давно. Я засовывала руки в горло, чуть ли не по локти, словно пытаясь вырвать из себя все внутренности, у меня началась истерика, и слезы градом покатились из глаз. Они катились по щекам, капали на кончик носа и, срываясь с него, смешивались с исторгаемым содержимым моего желудка. Я приглушенно выла, проклиная себя и свою слабость, в голове снова начал перекатываться свинцовый шар, сердце прерывисто забилось как будто на ниточке.