— Когда Джейс уедет? — спросил он, играя новую мелодию.
— Не знаю, но он здесь. — Я плюхнулся на диван и провел рукой по своему лицу.
— Хотя он выглядит хорошо. Излечившимся от наркомании.
Я должен был согласиться с этим. Я всегда мог сказать, когда Джейс принимал — он становился нервным, пугливым. Но когда я видел его на кладбище и в школе, он казался сильнее. Он выглядел как до того, как стал принимать наркотики.
Его волосы были подстрижены, и он был в деловом костюме — вероятно, одно из правил того парня Рэда. Но я знал Джейса. Я знал, каким эмоциональным он был глубоко внутри, каким сломленным. Так что если там был соблазн наркотиков, то пройдет немного времени, прежде чем он вернет их в свою жизнь.
— Над чем ты работаешь? — спросил я, меняя тему.
Рэнди поднял книгу и передал мне.
— Отелло. Я пытаюсь придумать кое-какой новый материал. Я подумал, что в пятницу мы, возможно, могли бы открыть этим шоу в The Upper Level. Я знаю, что это немного в последнюю минуту, но….
— Дай мне посмотреть текст.
Он передал мне листок, и мои глаза перемещались туда-сюда. Рэнди был гениальным музыкантом и сочинителем, поэтому у меня не было сомнений, что слова были хороши. Тем не менее, они были лучше, чем хороши. Они были умопомрачительными.
— Я хотел что-то немного мрачное. Что-то смелое. Ты знаешь, Шекспир вбирал в себя все стороны.
— Передай мне гитару, — сказал я. Мои пальцы начали бренчать на гитаре, чувствуя, как струны двигаются между моих кончиках пальцев. Я закрыл глаза, когда играл, и как всегда там была Эшлин. Музыка притягивала ее только ближе ко мне, звуки воплощали мое воображение в жизнь.
Я не мог позволить Джейсу разрушить ее жизнь. И я не мог позволить ей думать, что мне все равно. Но что я мог сделать?
23 глава
Воздух уплотнен.
Мой разум затуманен.
Скажи мне, что мы не потеряем все это.
Следующие несколько дней в школе были тяжелыми. Я застрял в затуманенном, изнуренном настроении. Я едва спал, потому что, когда не думал об Эшлин, я беспокоился за Джейса. Он мог причинить боль кому-то. Мог причинить боль себе. Мог причинить боль моим ученикам. Он мог причинить боль Эшлин.
После урока, когда Эшлин не отводила взгляда от своего стола, я знал, что должен поговорить с ней. Попытаться объяснить ситуацию. Прямо перед обедом, я видел, что она идет с этим парнем, Джейком. Он был рядом с ней изо дня в день, пытаясь облегчить свой путь в ее сердце. Пытаясь украсть мое место. Хотя ему не нужно было так сильно пытаться. Я просто передал его ему. Я даже не боролся за нее.
На краткое мгновение она посмотрела в мою сторону, прежде чем повернулась к нему и рассмеялась громче. Ее рука опустилась на его грудь, и он широко ухмыльнулся. То, как она перекинула свои волосы через плечо и хихикала над ним, причиняло мне боль. То, как он придвинулся ближе и смешил ее, выводило меня и себя.
Он флиртовал с ней, а она флиртовала в ответ.
Но я знал ее.
Она флиртовала только для того, чтобы заставить меня ревновать.
Это срабатывало.
Даже зная, что это было только для того, чтобы вывести меня из себя, я понимал, что ей нравится сама эта идея. Прикосновения на публике. Кое-что, что я не мог дать ей. Какой мужчина не мог дать своей девушке любовь, которую она желала, которая была ей нужна
Мои кулаки сжались, и я сделал шаг вперед, ярость заполнила мое тело. Я не знал, что собираюсь делать, но должен был что-то предпринять. Я не мог просто отказаться от нее, позволить ему забрать ее. Она могла не быть уже моей. Она могла бы отвергнуть идею, о том, что снова будем «мы», после того как я облажался и игнорировал ее в какой-то странной попытке защитить, но…
Я принадлежал ей.
Каждая часть меня.
Каждый сантиметр меня принадлежал Эшлин Дженнингс.
И каждый раз, когда она смеялась нал чем-то, что говорил Джейк, каждый раз. когда она касалась его руки, а не моей, часть меня исчезала. Часть меня пропадала.