Она прижала письмо к груди и нахмурилась, но в то же самое время ее глаза улыбались.
— Я скучаю по ней как безумная.
— Она тоже скучает по тебе.
— Как ты думаешь, она с Райаном? — она сделала паузу. — Ты вообще веришь в небеса? Черт, я не знаю, верю ли я.
Я прочистил горло и расположил локти на коленях.
— Я верю возможность чего-то большего, кроме этого мира. И я верю, что они оба вместе, в безопасности и больше не испытывают боль.
Она легко выдохнула.
— Держу пари они тусуются с Шекспиром.
— Ну, очевидно. Зачем общаться с кем-то другим, кроме Шекспира, на земле мертвых?
Она улыбнулась. Я влюбился в нее еще сильнее. Наполнив еще две рюмки, она протянула одну мне.
— За Габриэллу Дженнингс и Райана Тернера. Может, они будут болтать с Уильямом Шекспиром постоянно.
За Габи и Райана!
Рука Эшлин подняла следующий конверт от Габи.
— Номер двенадцать… Заняться сексом в машине. — Когда она произнесла эти слова, ее щеки покраснели, и она накрыла лицо ладонями. — О боже мой. Мы занимались сексом в джипе!
Я ухмыльнулся.
— Дважды.
Она посмотрела на меня, ее волосы были растрепаны, взъерошены, идеальны. Она села, расположив руки на коленях. Наклонившись, она закусила нижнюю губу.
— Я хочу заняться с тобой любовью везде дважды.
Я поцеловал ее в лоб и провел рукой по ее волосам. Она протянула мне письмо, и я изогнул бровь.
— Ты хочешь, чтобы я прочитал его? — спросил я.
— Конечно.
Открыв, я ухмыльнулся.
— Ты шлюшка.
Она кивнула.
— Я знаю-знаю. Теперь, что говорится в письме?
Моя улыбка стала еще шире, когда я повернул письмо к ней.
Ты шлюшка.
Эшлин вырвала письмо из моих рук и уставилась на слова на бумаге. Ее глаза расширились от веселья, и она фыркнула.
— Какая сучка.
Я подумал, что это было закодированное «моя лучшая подруга».
34 глава
Закрой дверь.
Сними одежду.
Позволь мне раскрыть твои секреты.
Мы переместились в спальню Дэниела и уснули в объятиях друг друга. Утром, когда я проснулась, Дэниела нигде не было. Зато у меня была интенсивная головная боль. На подушке рядом со мной стоял поднос. На нем стояли ромашки в бутылке с водой, миска с хлопьями Cap’n Crunch, смешанными с зефирками, тарелочка с двумя обезболивающими и апельсиновый сок.
Моя улыбка осталась на месте, когда я увидела утренний свет, просачивающийся в спальню.
Завтрак в постели. Еще один наш первый раз.
Я закинула таблетки в рот и запила их апельсиновым соком.
Дэниел вошел в комнату в одном лишь полотенце, обернутом вокруг талии. Из-за того, как ткань висела на его бедрах, я окончательно осознала, каким слаженным он был сверху донизу. Вода стекала по его накачанным шести кубикам пресса, и я покраснела, когда пялилась. Я любила то, что еще краснела из-за него время от времени. Он ухмыльнулся на мою реакцию.
— Доброе утро. — Он подошел ближе, и я вытянула руку, схватила его и притянула его влажное тело к себе. Он лег на меня сверху, прижимая меня к себе. Он пах так свежо, пах лесом. И я убедилась, вдохнув его аромат.
— Ты сделал мне Cap’n Crunch и добавил зефирки? — спросила я.
Он поднял кусочек и расположил между моих губ.
— Как ты любишь. — Он поцеловал меня слегка, и я поморщилась.
— Мне нужно почистить зубы и принять душ. Ты чистый и свежий. Это несправедливо, что ты целуешь меня с неприятным утренним дыханием.
— Мне все равно, — рассмеялся он.
Я прикрыла руками рот и отвернулась от него.
— А мне нет.
Дэниел встал и сгреб меня в свои объятия, все еще посмеиваясь.
— Тогда пойдем приведем тебя в порядок.
Заняться любовью в душе.
Еще один наш первый раз.
35 глава
Боль — это не то, что тебе нужно, чтобы спастись.
Но, детка, пожалуйста, продержись еще один день.
Зимние каникулы начались через неделю после похорон Райана. Я оставалась у Генри большую часть этого времени, мне нужно было убедиться, что Ребекка и Хейли находят время поесть, поплакать, погоревать. Я потеряла Габи в августе, но поняла, что самое худшее время терять кого-то — в течение праздников. До Рождества было пять дней, но, тем не менее, оно совсем не ощущалось.