Его взгляд мельком скользнул по телу жены, задержался, вернулся на ее запястья.
Кровь растеклась по простыне!
В ужасе он бросился к ней и освободил ее от веревок.
Зрелище, представшее его глазам, почти лишило его чувств: Миэль сильно поранилась. Как она могла!
Поспешно выбежав из комнаты, он приказал принести воды и тряпки. Когда вернулся в комнату, жены уже не было в постели. Она торопливо обувалась в сандалии и не подняла глаз, когда он вошел, но по ее поведению понял, что она разочарована тем, что не успела.
Неужели она думала, что он позволит ей так легко сбежать?
Лоран подхватил ее под мышки, поднял в воздух и усадил на стул. Затем стал обрабатывать тяжелые раны на ее суставах и снова обмотал их тканью для защиты.
— Зачем ты это делаешь? — непонимающе спрашивал он — Это бессмысленно, или ты пытаешься добиться моего сочувствия?
Жена ничего не ответила, сделав вид, что не услышала его .
— Миэль, — пробормотал он — Это не поможет тебе избежать своей участи!
За весь день она ни разу не обратилась к нему ни с одним словом, не ответила ни на один его вопрос.
Лоран снова привел ее в комнату, где они могли укрыться на время предстоящей ночи.
Миэль показалась ему бездушной оболочкой, дух которой спрятался глубоко внутри нее, потому что мир вокруг был слишком страшен.
После ужина, перед которым он снял с нее оковы, она скрючилась на кровати, обхватив руками подтянутые ноги, положив подбородок на колени и закрыв глаза.
Хотел он того или нет, но Томас Лоран не мог ее ненавидеть. Ни капельки. Хотя, ему было приказано презирать еврейский народ, он не смог исполнить этот приказ до конца. Ни разу он не отнесся с удовлетворением к тому, что забирал жизни ее соотечественников.
Но Миэль не могла этого понять. Она жаждала его смерти. Необъяснимым образом, граф Лоран сумел это понять. Кровная вина, которую нужно искупить. Око за око, зуб за зуб!.Снова и снова. Замкнутый круг. Вырваться из последнего можно было только одним способом…
Медленно поднявшись, он направился к ней.
Она не шелохнулась.
— Миэль, иди сюда, я хочу осмотреть твои раны.
— Нет! — сопротивлялась она.
Лоран понял, что та напряглась. Тяжело вздохнул и сел на край кровати, наклонившись и опершись локтями о колени. Как же бесконечно он устал! Эта жизнь, которую он вынужден теперь вести, с ней, лишала его всех сил.
— Послушай меня, женщина, - начал через некоторое время, - Если яд гноя проникнет в твою плоть, ты погибнешь. Сначала отвалятся руки, потом ноги, и, в конце концов, ты задохнешься. Ты действительно этого хочешь?
Так как он не повернулся к ней, то по тихому звуку, который она издала, догадался, что его супруга подняла голову.
— Вы лжете, чтобы напугать меня!
Он равнодушно пожал плечами.
— Одному из моих солдат нам пришлось отрезать руку, чтобы спасти ему жизнь, после серьезного ранения в руку. Другому — голень. Для третьего помощь пришла слишком поздно, его плоть сгнила, это было не очень приятное зрелище. Мне продолжить?
Кровать затряслась, когда она на четвереньках подползла к нему.
Лоран повернул голову и посмотрел на нее. Как всегда,
Миэль опустила лицо, но протянула к нему руки в приглашающем жесте.
Томас быстро поднялся, выдвинул стул и сел напротив нее. Затем осторожно взял ее руки и положил их себе на колени.
Невозможно было не заметить ее дискомфорта.
Мужчина также аккуратно ослабил повязки, снял их. Затем уставился на кровавые рубцы, словно браслеты, сомкнувшиеся вокруг ее запястий.
— Так больше продолжаться не может, — заявил, снова ища ее взгляда, но та не посмотрела на него. — Давай договоримся о перемирии. То, что мы женаты, не подлежит сомнению. Завет существует, нравится нам это или нет!
Яэль смотрела на свои руки, лежащие на его ладонях.
Она никогда не простит этого убийцу!
Тогда он мог сказать все, что хотел…
— У нас нет другого выбора, кроме как оставить прошлое позади и смотреть вперед, — сурово продолжал граф.