— Возьми к себе в ученики одного паренька. Он еще школьник, в девятом классе… Нет, пока в дневной школе, но переходит в вечернюю. Шестнадцать лет хлопцу. Сдается, ты тоже таким пришел на завод?
— А что он натворил?
— Ровно ничего. Смирный, тихий и малость фантазер. Между прочим, хорошо рисует. Чувствуешь родство душ? Вышло так, что отец бросил семью, а теперь мать — она уборщицей в нашей клинике — заболела.
— А где вы его откопали?
— Сам в руки попал.
— В трамвае? — хитро прищурился Михайло.
— На этот раз — нет. По телефону. Есть у меня одна знакомая учительница — Соломея Афанасьевна. С ее мужем мы когда-то воевали вместе. Да я рассказывал тебе про Александра Ольшанского.
— Помню. Интересный был человек.
— Необычный! — зажегся Осип Иванович. — Бывало, переоденется эсэсовцем, отобьет где-нибудь машину и мотает по селам. Листовки развозит. Между прочим, он однажды вытащил меня из фашистской петли.
— Как так? — Михайло об этом ни разу не слышал от мастера.
— А, долго рассказывать. Я тогда был разведчиком. Ну, схватили меня…
— Как же вы остались?..
— Ольшанский… В эсэсовской форме зашел туда. Всех их разогнал! Э-э, было!.. — Мастер задумался. — Так возьми этого мальца к себе, Михайло. Зовут его Костя, фамилия Ярошенко. Завтра он придет к тебе…
Хлопец оказался спокойный, уравновешенный. С интересом относился к каждому заданию. Долго рассматривал первую свою деталь. Как будто любовался ею и не верил, что это он сделал сам.
— Ну что, старик, привыкаешь? — спросил однажды Михайло.
— Привыкаю. Только не ко всему.
— Что ж тебе не по нраву?
— А вот что! — кивнул головой на стенд, где висел плакат: «Думай сегодня, чтобы не отстать завтра».
Михайло недоуменно перевел взгляд с плаката на Костю:
— Что же не так?
— А то, что я тоже, может, хочу думать сегодня, а меня поставили на старый станок, он без конца портится. Утиль… Вы всех учеников заставляете работать на станках прошлого столетия?
— Ну, уж и прошлого!.. Ладно, переходи на второй участок, к Павлу Бороде. У них все станки новые…
Может быть, это и была ошибка Михайлы? Костя как бы выскользнул из-под его опеки. Правда, экзамен на квалификационный разряд выдержал хорошо. И Михайло втайне гордился этим — у него был свой ученик! Он уже не один ходил на земле, по его следам шел еще кто-то, и его надо было поддерживать, предостерегать, помогать…
Всякий раз он спрашивал у Бороды:
— Как там мой хлопец?
— Долбает!.. И такую стенгазету организовал — «Колючка» называется. Боятся все его, чертенка.
Эта «Колючка» крепко колола кое-кого. И сильнее всего — Юрку Лобанчука. Хлопец крепкий, неплохой токарь, но самолюбив и неравнодушен к выпивке. Однажды он уже грозился отплатить Косте за карикатуру. Очередное появление Лобанчука в «Колючке» закончилось ссорой и дракой. Хлопцы сцепились в темном коридоре. Лобанчук был старше, сильнее и легко прижал Ярошенко к стенке, ударил головой о косяк. Тот выхватил из кармана отвертку и полоснул зачинщика по лицу…
Михайло не находил себе оправдания. Это он прозевал… Он! Ну, был у него преддипломный отпуск и защита. И все-таки…
Формально Лобанчук — потерпевший. А этот ясноглазый и чистый паренек угодил под статью. За что? За то, что думал об общем благе и, между прочим, о том же забияке Лобанчуке, от которого защищал свое достоинство. По мнению Михайлы, Костя поступил правильно, он защищался. Но ранил Лобанчука. Нелегко тут свести концы с концами…
Не то жгло Михайлу, что его ученик будет наказан, — в конечном счете коллектив, комсомольцы возьмут его на поруки. Волновало то, что удар, который вдруг свалился на Костю, может порвать в нем какие-то моральные нити и заронить в сознание каплю яда — недоверие к людям… Так важно, чтобы этот случай не стал роковым для формирования его восприимчивой, детской, еще совсем бескомпромиссной души.
Но что именно делать дальше — Михайло не знал. И он пошел к Осипу Ивановичу за советом: не взять ли Костю обратно, на свой участок… А с Лобанчуком как быть?