На улице холодный, терпкий ветер ударил в лицо, защекотало в ноздрях от запахов поздней осени. Откуда он берется, этот дух сырой земли, в центре города? Одетый в асфальт, бетон, камень и стекло, обвитый проводами, город, казалось, был равнодушен к тому, что совершалось вне его…
— Простите, где тут консерватория? — Девушка так спешила, что задохнулась даже. Наверно, опаздывала на свидание.
— Прямо и налево! — кинул он со смехом и опять вернулся к прежнему, как-то по-новому разглядывал давно знакомые кварталы, вслушивался в гудение, перекличку голосов, шум колес. Какая во всем этом жажда жизни! Разве не поразительно велик в своей целеустремленности человек? Он любит воздвигать памятники своей сравнительно краткой жизни, создавать уют больше для других, для тех, кто придет после него, вот такие города, сверкающие огнями, такую музыку, которая уже перестала звучать в оркестре, но живет теперь в каждой клеточке слушателей.
Вот он, Андрей Батура, идет сейчас по тротуару, идет в эту минуту не один — с ним рядом гениальный Моцарт, его опьянение жизнью. Моцарт станет современником и других, грядущих поколений, которые будут жить в этом городе. Моцартовская мятежность, похоже, заключена в каждом, кто идет рядом, едет в автомашине, трамвае или троллейбусе, в метро или в самолете. Моцарт — тоже частица этого неустанного движения, сила, жаждущая совершенства во всем окружающем.
Андрей отвлекся было от своих мыслей: заметив такси, направился к нему. Но нет, он не поедет. Не часто выпадает случай прогуляться вечером в таком настроении. Постояв, пошел дальше. Современный человек так привык взвешивать свою жизнь, раскладывать по дням и минутам, что даже когда получает возможность пройтись, старается сэкономить время. Скорее, скорее — будто толкает что-то внутри. Но странно — это его не утомляет. И он находит время послушать Моцарта или пофилософствовать наедине с собой о будущем.
— Скажите, пожалуйста, как проехать к вокзалу? — чей-то голос.
— Садитесь на двадцатку.
— Спасибо.
— Нет, лучше в метро. Скорее.
И снова — скорее! Это уже привычка.
Скрежет автомобильных тормозов откинул его назад. Глаза ослепили огни фар. Водитель, высунувшись из дверцы, сердито поминал разинь, которые сами лезут под колеса.
Любопытно, во времена Моцарта случались дорожные происшествия? А теперь сколько? Ежегодно в мире около трехсот тысяч. Батура решил не искушать дьявола в образе автомобиля и свернул в метро. Удивительно — когда оказываешься в таких многолюдных местах, как станция метрополитена, пропадает склонность к философствованию. Раздумье сменяется неким созерцательством.
Спокойное покачивание вагона, шум за окном. И кажется, с ветром ушло моцартовское настроение. Все же интересно сидеть и следить за лицами людей. Хотя бы вот эта девушка — в синем пушистом берете, с портфелем-чемоданчиком в руках. Настороженна, на каждой станции прислушивается — какую объявляют. Ясно, приезжая.
Поезд с шумом остановился на его станции. Поначалу он потерял свою соседку, торопясь вскочить на ступени эскалатора. Но в автобусе опять промелькнул знакомый синий берет и модный лакированный плащ.
Выходили они на конечной остановке вместе. И Андрей пожалел, что в его годы уже не пристало знакомиться с девушками так просто, по-холостяцки.
Шел следом за девушкой и ловил себя на том, что весь вечер старается отвлечься, хоть на время уйти от неизбежности принять важное решение. Девушка остановилась, растерянно огляделась по сторонам.
— Простите… Что-то не пойму — это улица Романтиков?
— Это Садовая. Вы проехали три остановки.
— Как же теперь? Автобусов, кажется, не будет…
— Теперь только пешком. Вот в эту улочку — и напрямик через строительную площадку.
Девушка уныло смотрела в узкую, неосвещенную улочку и не двигалась.
— Идемте, я провожу.
После Моцарта у него было хорошее настроение, хотелось делать людям добро.
— Вы издалека приехали?
— Почему вы думаете, что я приезжая?
— Вижу по выговору. Так мелодично растягиваете слова. А мы говорим быстрее, как бы обрываем каждую фразу.
— Другой темп жизни — больше спешки.
— Вы думаете, это отражается на языке? — Андрей удивился — он никогда об этом не думал — и тут же согласился.
— Уверена.
— Знаете, я тоже иногда забавляюсь этим — анализирую то есть.