— Да, комната отличная, спасибо, — он покосился на сестрёнку и сделал глоток воды, чтобы скрыть усмешку.
Они сидели друг напротив друга, и пространство между ними с каждым мгновением накалялось. Того гляди, если зажечь спичку, то всё рванёт к чертям. Из-за этого кусок в горло не лез, а вот красное вино, наоборот, было как нельзя кстати.
Осушив первый фужер алкоголя, Мелони отломила немного индейки и заставила себя её съесть. А после, пока Джордж и Линда увлечённо разговаривали, она вновь наполнила бокал коллекционным напитком из личных запасов отца.
Джастин наблюдал за Мелони и за тем, как от градусов, циркулирующих в её крови, кончики ушей розовели, а взгляд затуманивался.
Когда обед подошёл к концу, Эванс направилась к себе в комнату, а Джастин не торопился попасть в свою спальню. Ведь находиться так близко — для него настоящее испытание. Он несколько часов с трудом пережил, а как пройдёт сегодняшняя ночь — и вовсе боялся представить.
— Джастин, завтра отдам тебе запасные ключи от гаража. Можешь ставить туда свою машину, да и в целом чувствуй себя как дома, — Джордж развёл руками и улыбнулся. — Мы с твоей мамой сейчас уедем и вернёмся поздно, так что передай Мелони, вдруг она будет меня искать.
— Да, конечно, — Джастин кивнул и попрощался с родителями.
Когда дверь захлопнулась, то в доме остались они вдвоём, не считая обслуживающего персонала. Джастин поднялся с кресла и направился к себе в комнату. Может, стоило погрузиться в мир какой-нибудь интересной книги и постараться не думать о Мелони?
Также в голове мелькнула мысль уехать и вернуться лишь с первыми лучами солнца, которые непременно будут яркими и игривыми. Они обязательно проберутся сквозь раскрытые портьеры в комнату Мелони и очертят каждый её изгиб, задержатся на сонном лице и поцелуют теплом летнего утра.
Джастин помнил еë рассказ, что она не любит спать с закрытыми окнами. По словам Мелони, из-за этого в помещении словно меньше кислорода. В тот раз он лишь усмехнулся над этой историей: сам-то любил подолгу нежиться в кровати, чтобы ничего не мешало. Но то утро было особенным, когда солнечный зайчик заставил поморщиться, а Мелони сильнее прижалась к груди. Именно тогда что-то изменилось, и близость, которая должна была быть единственной, отпечаталась в сердце, и насмешливый взгляд Мелони запечатлелся на подкорке сознания.
А теперь судьба вновь вела Джастина к той девушке, которую он не в силах забыть. Каждая ступень приближала к ней.
Оказавшись в комнате, у Коллинза появилась надежда провалиться в сон, ведь прошлую ночь он провёл не сомкнув глаз. Но стоило коснуться мягкой подушки, от которой приятно пахло лавандой, как за дверью, ведущей в ванную, послышался шум воды. Капли падали, ударяясь о дно, и еле уловимо различалось тихое пение. Это заставило его улыбнуться, и, конечно же, сон как рукой сняло, а воображение вновь активно проецировало картинки с обнажённой Мелони и стекающей влагой по её коже.
— За что мне все эти испытания? — прошептал Джастин и устало накрыл лицо руками.
Потерев воспалённые от недосыпа глаза, он сел в кровати. Хотелось хотя бы немного понаблюдать за “сестрой”, не переступая черту дозволенного. Но разве можно даже это действие считать допустимым? Естественно нет! Но он убеждал себя в том, что сможет остановиться и лишь на мгновение взглянуть на её манящую наготу.
Пока Джастин боролся с внутренними противоречиями, ноги принесли его к двери, за которой скрывались все его девять кругов ада, ящик Пандоры или один из пороков — похоть. Он готов трижды гореть в аду за свои мысли, только побороть непреодолимое желание оказался не в силах.
Тихо толкнул дверь — она с лёгкостью поддалась, и сквозь щель прекрасно было видно душевую кабину. Мелони стояла под тропическим душем, и через стекло хорошо было наблюдать за струйками воды, очерчивающими изгибы её тела. Она выдавила гель для душа на губку и принялась наносить его на кожу. Пространство заполнилось ароматом манго, пышная пена образовывалась и тут же таяла.
Джастин чувствовал, как всё тело наливалось свинцом, а пульс выходил на запредельный темп. Лучшим решением было бы уйти к себе и плотно затворить дверь. Но он не мог! Не в силах был отвести взгляд от Мелони, так и продолжал пожирать глазами и представлять, что вновь касается бархатистой кожи.
Шум воды резко стих, и Эванс открыла створки, чтобы взять уютное полотенце. Душ очень хорошо помог снять стресс и хотя бы ненадолго отвлечь от происходящего безумия. Она спустилась на коврик, обернулась мягкой белой тканью, закрепив её над грудью, и направилась в свою комнату. Но…