Проснулась от непривычного звука будильника. Кажется, такой же невыносимый звон был у часов моего деда, подаренных любимыми учениками своему классному руководителю на выпуске из школы в лохматые восьмидесятые.
- О, боже, - простонала я, пытаясь сообразить, где источник этого безобразия, чтобы немедленно его прекратить.
И лучше раз и навсегда.
Глаза не открывались, ужасно хотелось спать, так что махнула рукой в области, где по моим предположениям должна стоять тумбочка с часами.
Но, кроме воздуха, ничего не попадалось.
- Рыжая соня, просыпайся.
Мужской голос, что на дедовский никак не смахивал, выдернул меня из тёплого плена сна. Через силу слегка приоткрыла веки, пытаясь разглядеть обстановку.
Перед моим носом белый круглый будильник, привет из прошлого, а на заднем фоне ехидная рожа моего персонального зла.
- Евгений, я не соня. Просто я сова по биоритму. Выключи эту противную штуку! Сколько времени?
Мужчина коротко хохотнул, но будильник отключил и от моего лица убрал.
- Соня. Ибо уже даже все порядочные совы проснулись и позавтракали. Одиннадцать.
Вот же!
У меня на двенадцать часов был первый пациент, а я тут лежу у чёрта на куличках.
- Вот же свинство! – всё-таки вырывается из меня, когда я лихорадочно подскакиваю с постели. – Я опаздываю.
Лёгкая дезориентация в пространстве вынуждает меня несколько раз провернуться вокруг себя, чтобы понять, что, куда и успею ли. Моё кружение по оси прекращает Зайчиков, обхватывая мои плечи и тут же подталкивая к дверям ванной комнаты.
- Иди освежись, а потом поедем.
Заболивый какой… но я-то встала не с той ноги, а точнее, спрыгнула на две сразу.
- Что можно? И мне не предпишут никакого проникновения на частную территорию? – шагая в нужном направлении, я в открытую провоцирую хозяина дома на дебош.
А не шагать не получается, так как Шкаф Шкафович собственноручно толкает меня в ванну, а против его центнера мои жалкие килограммы как пыль из-под колёс.
- Ларченко, не буди лихо с утра, целее к обеду будешь, - с нажимом в голосе посоветовал мужчина и буквально впихнул в комнату, тут же закрывая дверь за моей спиной.
- Ушастик противный! – пробурчала себе под нос, но душ мне точно не помешает.
Прежде чем раздеться, закрылась на замок и только потом в ускоренном темпе приступила к водным процедурам.
Управилась за рекордные пять минут и, выйдя из душевой кабины, застыла посредине ванной комнаты. Вместо моего сарафана лежала мужская футболка и рядом сложенное чистое полотенце, а на плитке явно женские, судя по розовому цвету и небольшому размеру, резиновые шлёпки.
Спрашивается, а зачем в дверях замок? Если хозяин тут вот так запросто посещает гостей в любой момент и где угодно.
Это он на меня голую любовался? Фетишист что ли?!
Громкий стук в двери и вдогонку окрик.
- Лиля, поторопись!
Ой, какие мы вдруг скромные! Даже не зашли.
Не теряя времени на раздумья, натянула футболку поверх нижнего белья и уже на ходу подцепила шлёпки. Прежде чем выйти, бросила короткий взгляд в зеркало, которым служила дверь с её полностью зеркальной поверхностью. Вышло не так уж плохо на манер пляжного варианта - аля туники овер сайз до середины бедра с оголенным плечом, так как горловина была широка.
Меня ждали. Евгений как статуя подпирал дверной проём спальни, намекая, что касательно его «чудо-шкафчика» отныне доверия мне не будет. Окинув меня внимательным взглядом, выдал что-то подобие усмешки и, прежде чем отправиться в коридор, прокомментировал мою застывшую посреди комнаты фигуру.
- Пошли, Карапуз. Смотришься лучше, чем я ожидал. Жаль.
Вот нет у меня вилки – один удар-четыре дырки! Чувствую, как кипит кровь, но мне надо успеть в отель вовремя, чтобы не опозориться в первый же рабочий день, поэтому просто проглатываю обиду и иду следом.
- Не переживай, Ушастик, что твои розовые тапочки мне идут лучше, чем тебе, - всё, что я позволяю высказать спускающемуся вниз Евгению.
- Это шлёпки моей уборщицы, так что я не переживаю, а вот Марине Петровне стоит – заниматься хозяйством в этом доме ей теперь придётся босиком.