Пока думала, куда послать «заботливого», Женя завернул на кухню и тут же вернулся обратно с дарами – два бутерброда и кофе в кружке-термосе, а на плече болталась моя сумочка.
- Лиля, завтракать будешь в машине, но только без фокусов.
С утра Шкаф Шкафович сама собранность и серьёзность, так что даже начинать шутить бесполезно. Вон даже на «Ушастика» никакой реакции.
Молча шла за начальником безопасности до машины, и когда устроилась на переднем сиденье, то мне вручили сумочку и завтрак.
- А мой сарафан? – спросила у водителя, едва тот собрался завести двигатель.
- Он грязный, - равнодушно ответил Женя, выруливая из двора.
Мой намёк на похождения по ванне он пропустил мимо ушей.
- Да нормальный, вроде, ведь даже спала в нём.
- Хочешь сказать, мне надо было ночью тебя переодеть?
- Нет.
- Вот и хорошо.
Что хорошо?
Украдкой следила за мужчиной, пытаясь понять его настроение. Сегодня он был таким, каким был в первые дни после нашего знакомства в доме Филатова – отстранённый от мира и безразличный во взгляде. У меня аж мурашки по спине от такой подмены, как будто вчера меня целовал его брат-близнец.
Добрались до моего отеля, на удивление, быстро. Уже на парковке тишину салона авто разрезал рингтон мобильного Зайчикова.
Мужчина, недовольно хмуря брови, подхватил с передней панели нечто напоминающее наш блютуз наушник и вставил в ухо.
- Слушаю, Ящер, - бодро ответил, лихо паркуясь в маленький закуток в углу плотно укомплектованной машинами парковки.
Ящера я знаю с времён моей работы медсестрой в доме Филатова. Он как-то пару раз подкатывал ко мне с разговорами по душам и кофе угощал. Кофе взяла, а вот дружить семьями отказалась.
- Отбой. Она со мной.
Я с интересом, таки размером с океан, смотрю на мужчину. Это с какого перепуга я стала объектом их наблюдения?!
Ты моя очередная работа.
Кажется, так вчера сказал Шкафович, а я прошлёпала, больше залипая, как девочка-подросток на мокром теле здорового качка.
- Женя, а что значит фраза – я твоя очередная работа?
- Это значит, что у вас, Ларченко Лилия Владимировна, позднее зажигание.
В переводе с заячьего – хрен ты теперь получишь от меня ответ. Вот же …
- Ой, да ладно тебе, Зайчиков, у меня хоть позднее есть, а ты вообще без огонька и холодный как скала, - высказала своё наболевшее и быстро покинула машину.
- Лиля, я, кажется, просил не вспоминать мою фамилию, - доносится мне в спину ветром рычание Шкафовича.
- Прости, Ушастик, у меня память девичья, - и, также не поворачиваясь, махнула на прощание рукой.
Догонять меня начальник безопасности точно не станет, ибо не солидно бегать по территории отеля за юными девицами.
У меня же на то, чтобы добраться до нужного мне кабинета массажа и успеть переодеться, осталось десять минут, так что и прощаться мне с моим бешеным зайцем было некогда. С быстрого шага перешла на лёгкий бег в надежде, что и пациент мой тоже где-нибудь задержится.
Женя
Когда уложил спящую рыжую вредину в свою кровать, то думал не усну в такой близи от неё, но, видимо, чрезмерная усталость взяла свое, и я вырубился достаточно быстро и до утра.
После отдыха мозг соображал ясно и тем понятнее было, что вчера я зря притащил Ларченко к себе, а уж наш поцелуй так вообще был сверх идиотизма. Да только наблюдая как девчонка спит с приоткрытым ротиком мне до боли в паху захотелось повторить вчерашний эксперимент и снова почувствовать сладкий вкус невинного поцелуя.
Чувство, что я был первым, кто касался Лилю подобным образом, дурманило мой мозг и никак не хотело отпускать мою душу.
Поэтому ещё до пробуждения Ларченко я отключил в себе все эмоции, сосредоточившись только на выполнении задания. Это легко, если представить последствия моего провала – в лучшем случае убитая Лилия, в худшем – с ней сначала позабавятся, попытают, а потом только позволят умереть.