Почему-то мне казалось, что такие брутальные самцы, как этот Степан Ярославович обязательно должны ездить на крутых байках или на огромных черных внедорожниках, которые бы вселяли страх и ужас во всех участников дорожного движения.
Сейчас же я во все глаза смотрела, как Степа разблокировал обычный легковой автомобиль… Очень бюджетный легковой автомобиль.
— Тебе особое приглашение надо?
Вот что за мужчина? Вроде и грубо сказал, нахамил, а дверцу авто все равно открыл и ждет пока я присяду в салон.
Если честно, мне было бы комфортнее на заднем сиденье. Но это выглядело бы очень странно, учитывая, что меня настойчиво приглашают присесть на переднее пассажирское.
Подошла ближе к автомобилю, и “случайно” наступила мужчине на ногу.
— Ой, простите, — ехидно произнесла и заглянула в глаза мужчине.
Вся веселость вмиг улетучилась, а по спине пробежался неприятный холодок. Сейчас он мало чем напоминал того страстного мужчину из клуба. Сейчас передо мной был настоящий хищник: суровый и безжалостный, готовый разорвать любого, кто осмелиться перейти ему дорогу.
Почему-то мне стало страшно. Прикусила губу и отвела взгляд, жалея о своей глупой выходке.
Не произнося больше ни слова — юркнула в салон.
Мужчина с такой силой захлопнул дверь, что мне показалось еще чуть-чуть и стекла вылетели. Из-под опущенных ресниц, наблюдала, как Степан обходит машину, и садиться на водительское сиденье. Он завел двигатель и начал движение.
Ехали мы в абсолютной тишине. Мужчина даже радио не стал включать.
А я смотрела в окно, рассматривала улицы, прохожих, природу и думала… Обо всем, что произошло со мной за последнее время.
О маме и ее странном поведении. Она ведь действительно была чем-то взволнована, но так и не рассказала о своих переживаниях. Вспомнила ее жест на прощание и нахмурилась. Не то, чтобы мама не верующая… Скажем так, она крещеная, и даже посещает храм… На пасху и Рождество. А тут взяла и перекрестила.
Это был очень странный и непривычный для нее поступок.
Неужели она так переживала из-за того, с кем именно мне предстоит ехать? Может, не доверяет мужчине?
Я не помню, чтобы этот человек приходил к нам на праздники. А собирать гостей мама очень любила. Дни рождения, новый год, мое первое сентября — не имеет значения. У нас всегда собиралось много народа: родственники, друзья, даже мамины коллеги приходили к нам домой вместе со своими детьми и мы отмечали то или иное событие.
А вот этого мужчину не помню совершенно.
Перевела взгляд на лицо Степана, стараясь внимательнее рассмотреть. Возможно, я просто забыла? Смотрела на его выразительные скулы, губы, которые могут свести с ума и видела только того порочного соблазнителя из ночного клуба.
Мужчина хмурился и был полностью сосредоточен на дороге. Левой рукой он крепко сжимал руль, а правая свободно лежала на коробке переключения передач.
Ехать в молчании было невыносимо, но я не знала о чем с ним можно поговорить. Меньше всего мне хотелось случайно выдать свои чувства и то, что этот мужчина до сих пор не выходит у меня из головы.
Но раз он меня не вспомнил, то и я всеми силами буду делать вид, что не знаю этого человека… И совсем не помню, какой пожар он сумел развести в моем теле своими жадными поцелуями.
Мы ехали уже больше часа, когда Степа свернул с трассы в направлении небольшого города.
— Мы едем не в ту сторону, — произнесла, стараясь не показать своей настороженности. Может он и был маминым знакомым, но вот я этого человека совершенно не знала.
— Надо сменить тачку, — впервые с нашего пути заговорил Степан.
— Зачем?
Я пробежалась взглядом по салону машины. Она хоть и была старенькая, с немного потрепанной обивкой и испачканными ковриками, но ехала она превосходно: не тарахтела, не глохла, да и ход был у нее достаточно мягкий, как для такого авто.
— Затем, что это не моя тачка, — как ни в чем не бывало, ответил Степан.
— А чья? — нервозности в моем голосе не услышал бы только глухой.
Мужчина хмыкнул и промолчал.
Угнал!
Именно об этом я подумала в первую очередь. И сколько бы я не старалась доказать себе, что это глупость — такая мысль не покидала мою голову. Скосила взгляд на мужчину, но он был спокоен и продолжал движение.