— Привет, виноват, подъезжай, я еще на работе. Перетрем. Я вину заглажу.
Не отвечая нажимаю отбой.
— Поехали Вань, в центр.
Тормозим у высокого серого здания. Пропуск меня уже ждет на проходной.
Захожу я туда один, да сколько лет сколько зим. Не думал, что при таких обстоятельствах вернусь сюда. Третий этаж, поворот налево, вторая дверь. Специально не стучу. Знаю, что меня ждут, да и с проходной наверняка позвонили. Генерал сидит за большим дубовым столом, когда я вхожу поднимает голову от бумаг.
— О, Алексей! Давненько не заходил к нам. Чай, кофе?
— Спасибо, я быстро. Что там случилось? Просил защитить, неужели трудно было беспредел не допустить? Девчонку покалечили, нехорошо, — генерал давит взглядом в ответ на мои слова, но я держусь, меня не запугать, и он сам это знает.
—- Ничего, подлатают и будет, как новенькая. А ты чего в нее так вцепился, жениться наконец-то надумал? И даже сестру ей простишь? Смелый поступок, в благородство решил поиграть?
— Про сестру не твое дело, а жениться может и надумал. Должок — вот только за тобой остался, ставки подросли немного, — не ему о моей семье думать, о своей пусть подумает, а мое терпение тоже не безгранично
—- Да, и насколько?
—- Я ее забрать хочу из тюрьмы, себе, — просто заявляю я в ответ.
Глава 9. Потери и решения.
— Смело, — Анатолий Николаевич не скрывает удивления.
Знает каких я правил до этого придерживался, любовница, возможно содержанка, но никак не жена.
— Не привык размениваться по мелочам, — не сдамся и медлить не буду, раз уже промедлили, чуть не потерял ее.
— Ладно, подумаю, что можно сделать, — знает генерал чем мне обязан.
— Подумайте, а из больницы я домой ее заберу все же.
— Посмотрим Алексей, посмотрим.
А я уже уходил не попрощавшись, даже если выкрасть придется, заберу ее. Осталось с Екатериной вопрос решить.
Но перед тем, как ехать домой еще раз заскочил в больницу. Тихонько подошел к вновь открытому окошку. Лиза не спала, лежала с открытыми глазами и почти не моргала. А потом я заметил одинокую слезинку катившуюся из уголка ее глаза. Не хотел заходить, но слезы ее увидел и не сдержался.
Влетел в палату, напугал ее, она вздрогнула.
— Алексей? — она поспешно стерла слезы со своего лица.
— Лиза, ну ты чего, все позади. Не волнуйся, я заберу тебя. Как только поправишься, домой поедем, слышишь? — я присел рядом, ладошку ее схватил и к губам поднес.
Она поморщилась и руку вырвала.
— Я никуда с Вами не пойду, тюрьма, так тюрьма, — бесцветным голосом проговорила он.
— Да ты что, все хорошо будет, не волнуйся, — как я мог допустить эту ошибку, почему не забрал раньше. Никогда не перестану себя винить.
— А что мне теперь волноваться, все самое страшное в моей жизни уже случилось, — она словно говорила через силу.
— Лиз, ну срок не самое страшное, что ты раскисла, ты же сильная такая в той палате была.
— Была, а теперь нет. Не за что мне теперь бороться, жизнь моя не стоит ничего, ребенка я потеряла.
— Какого ребенка? — в горле встал ком, грудь сдавило тисками.
— Своего, они его убили, а я не сберегла, — почти шепотом.
И тут она начала рыдать в голос и колотить меня по груди, а я пытался остановить ее. Хватал за руки и прижимал к себе, боялся, что навредит себе сильнее. Пока в палату не ворвались врач и медсестра. Оторвали ее от меня и скололи что-то. Она обмякла и опустилась на кровать, уснула почти мгновенно. А я понять не мог, что случилось. Хотелось укрыть ее собой, защитить ото всех.
Руками лицо растер.
— Вам лучше выйти, — попросил врач.
— Что за ребенок? Она беременна была?
— Я не могу вам сказать, это врачебная тайна, а Вы ей никто.
— Че, — я подскочил на ноги, — Да нет у нее никого, кроме меня, ты сейчас все мне расскажешь, иначе вылетишь отсюда через пять минут.
Я двинулся было на него. Но он быстро затараторил.
— Беременность, срок небольшой, после избиения и ранения выкидыш, она больше не сможет иметь детей.
Я снова плюхнулся на стул. И как мне дальше быть. Одну ее оставлять страшно.
— Она обо всем знает?
— Да и про то что детей у нее больше не будет тоже.
Я молча поднялся, в дверях обернулся:
— Глаз с нее чтоб не спускали, если что случится всех накажу.
Плелся по больнице, не помню как сел в машину, только ак попросил Ваньку отвезти меня в кабак наш. Заставил его с собой идти и нажрались мы там до состояния овощей. Не помню как домой попал, утром башка трещала так, словно бился ей о стену. Катя спала рядом отвернувшись. Я застонал вставая и она подорвавшись подала мне стакан с шипучкой с тумбы. Видимо сразу приготовила. Залпом выпил всю жидкость и со злости швырнул посуду в стену.
Катя вздрогнула и прижала руки к груди натягивая одеяло. Обычно я такого себе не позволял.
— Алеш, ты чего?
— Нам нужно расстаться. Я сегодня уеду, на пару недель, ты вещи собери и уезжай в квартиру на Вяземской, я ее тебе купил. Ключи в коридоре возьмешь и машину забирай.
Катя всхлипнула и это напомнило мне о Лизе.
— Давай только без слез, ты знала, что ничего большего между нами не будет и быть не может. Все, я вещи сейчас соберу и поеду. Да и ты не задерживайся.
Позвонил водителю и быстро побросав вещи в сумку поехал в офис. Придется немного пожить в кабинете, благо где спать и мыться у меня там есть. Нужно за время лечения Лизы разгрести все, а потом увезти ее подальше в домик на заимку, отогрею, в себя придет и вернемся в город.
Вечером Иван привез мне вещи, которые просили в больнице и я с пакетом вошел в палату Лизы, она лежала с закрытыми глазами, но как только я вошел распахнула их и полоснула меня такой ненавистью, что мне не по себе стало.
— Привет, я вот тут принес, что врачи разрешили.
— Спасибо, мне ничего не нужно.
Я поставил пакет подальше, потом медсестру попрошу разобрать.
— Лиза, я думал о твоих вчерашних словах. Ты не должна сдаваться. Жизнь идет дальше. Я понимаю тебе больно, но я помогу тебе. Только согласись уехать отсюда со мной.
— Раньше нужно было, теперь поздно.
— Ничего не поздно. Ты и жизни то еще не видела. Подумай хорошенько. Я завтра еще приду.
И пока она не среагировала быстро поцеловал ее в щеку и вышел прочь.
И так и приезжал к ней каждый день, старался отвлечь разговорами и если сначала она не отвечала мне, то со временем разговорилась. Через три дня с палаты сняли конвой и я понял, что это свобода. Позвонил генералу поблагодарить, но он трубку не взял. Видимо дал понять, что с долгами покончено и общаться нам больше не о чем.
В день перед выпиской Лиза сама позвонила мне и сказала, что согласна уехать со мной, если я ей помогу.