Глава 10. Месть.
Когда наступил отбой камера наполнилась такой удушающей тишиной, что мне казалось мое дыхание слышно достаточно громко. А вот моя соседка сверху словно была неживой. Я буквально ощущала то, как она затаилась, как кошка перед прыжком на мышь. Страх сковал меня по рукам и ногам, все чего я хотела это чтобы поскорее настало утро, я смогла связаться с Борисом, и он вытащил меня отсюда. А сегодня я должна сохранить своего ребенка. Надеюсь, опасность мне лишь показалось, и я просто сейчас усну, а утром настанет новый день.
Если бы я знала, как ошибаюсь и не старалась успокоить себя, возможно всего, что произойдет дальше можно было избежать.
Первое, что я услышала в тишине, кроме своего дыхания был скрип кровати, женщина сверху явно спускалась. Я перестала дышать и очень хотелось накрыться головой с одеялом, зажмурилась и это было роковой ошибкой. На мое лицо опустилась подушка, а потом посыпался град ударов. Сейчас, думаю об этом я просто не могу представить, какой силой обладала та женщина, одной рукой удерживать подушку, а второй наносить побои. Я крутилась, пытаясь вырваться, прикрывала живот руками. Вскоре я начала терять сознание. В какой-то момент подушку убрали с моего лица, и я увидела перед собой жуткий оскал и слова, прежде, чем меня ударили заточкой в живот:
— Привет, тебе от Боречки, бизнес теперь его.
Жуткая боль пронзила все тело, а сквозь пальцы потекла горячая липкая кровь.
Я не помню ни как очутилась в больнице, никак меня вообще спасли обнаружили. Сказали, если бы утром нашли, помочь бы мне уже не смогли.
Очнувшись, первое о ком я спросила, был ребенок, мне было плевать насколько я ранена, мне было важно сохранить его. Мы так долго шли к этому. Несколько лет неудачных попыток, бессонные ночи полные слез и отчаяния, тысячи тестов и вот.
— К сожалению, нам не удалось его спасти.
Все, эти слова врача стали моим приговором. Я отказывалась есть, меня кормили насильно, лечиться я тоже не хотела. Поэтому мои раны заживали долго, а синяки сходили медленно. А потом еще один приговор.