— Алло? Алиса... Добралась?
«Одна хорошая новость, и то легче».
Опустившись на стул, посмотрела на свои стертые в кровь коленки. Я так в детстве не падала, как сейчас, чуть вся не покалечилась — вот же козел!!!
Глава 2
Дежурство выдалось сегодня относительно спокойным. Ночные особенно не любила, так как девочек в такие дни оставляла с няней и часто мы были в разлуке. Долго решалась на этот шаг, все же чужой человек, и передоверять их для меня было очень сложно. Не знаю, как справляются другие мамы со своими эмоциями, у которых дети под постоянным присмотром постороннего. Может, я ненормальная? Умом понимаю, что в этом нет ничего плохого, но детей ведь в магазине не купишь...
Я вспомнила, как, будучи беременной Алисой, скупала журналы о родах, переживала за все анализы и каждый раз нервничала, посещая гинеколога. Сама ведь детский врач, пусть и хирург. В этой профессии видела себя с детства, все красивые куклы нещадно шли под нож, в день у меня происходило по три «операции» по спасению жизни кукол, так и выросла с твердым убеждением, что буду спасать детей.
— Кристина Павловна, там по «скорой» привезли девочку, пройдите в приемное отделение, — торопливо проговорила медсестра и уже развернулась к выходу.
— Спасибо, через минуту подойду.
Я прошла в приемную. Молодая женщина сидела на кушетке с девочкой, у которой была замотана бинтом рука.
— Доброй ночи! — Я посмотрела на мать с заплаканным ребенком. — Света, что у них?
— Некроз и высокая температура. — Медсестра вернулась заполнять карту.
— Доктор, дочка прищемила дубовой дверью в школе руку. В состоянии шока не смогла открыть самостоятельно дверь и выдернула руку из дверной щели. В травмпункте ей поставили открытый перелом фаланги указательного. – Женщина сдерживала подступающие слезы в глазах и никак не могла унять мелкую дрожь в руках.
— Как твое имя? — обратилась к девочке.
— Маруся... — с застывшей болью в глазах посмотрела на меня она.
— Не бойся, я сейчас просто осмотрю твою травму.
Маруся кивнула и нехотя протянула руку.
Я развернула бинт и пришла в ужас! Девочке провели операцию в травмпункте, отрезали сломанную фалангу полностью и, удалив ногтевую пластину, завернули кожу, прошив грубыми нитками и изуродовав указательный палец.
— Какой же мясник взялся за такое? Руку можно было не оперировать... Если бы ее сразу к нам привезли, я бы смогла остановить кровь, удалить ногтевую пластину и наложить обычный гипс. Мы бы обошлись без этого ужаса!
Меня пугало, что у девочки начался некроз кожи, а это могло привести к заражению крови и последующему удалению уже не пальца, а самой кисти руки.
— Ей требуется срочная госпитализация! Для этого нужно ваше согласие. — Я посмотрела на женщину, и та не смогла сдержаться, расплакалась. – Марусе уже одиннадцать лет, здесь она должна находиться одна, расписание посещений я вам сейчас выдам.
— Доктор, ну как же так, как же одна?! Она ведь еще совсем ребенок... — всхлипывая, произнесла мама Маруси.
Пришлось отвести женщину в сторону.
— Вы понимаете, сейчас речь идет о ее жизни! Заражение крови — это не шутки, а некроз кожи это уже подтверждает. Мы сделаем необходимые анализы, результаты я буду уже знать с утра, приходите часам к десяти. Если не будет срочных операций, я вам все подробно расскажу. А сейчас вернитесь домой. Вам нужно выспаться и собрать для дочери вещи. Госпитализация может затянуться на несколько недель.
— Спасибо, доктор...
Женщина устало и отстраненно отошла от меня, затем направилась в сторону медсестры для оформления карты.
Меня поразила врачебная халатность: как врач решился на подобное без родительского согласия! Если мать захочет судиться с коллегой, то у нее для этого есть веские основания…
***
Утром после дежурства обязательно звоню своим девочкам.
— Алис, доброе утро! Как вы, солнышко? Слушались Нину Федоровну?
— Мам, а что, у нас есть выбор? Она хотя бы лучше, чем та грымза была: не нудит и даже иногда рассказывает интересные истории.
— Так, — я посмотрела на часы, — что-то мы разболтались! Давай помоги Ксюшке собраться и быстрее в школу, а я постараюсь быть ближе к обеду. Еда в холодильнике, разогреете и поешьте обязательно!
— Знаю, не маленькая! — Дочь, как обычно, фыркнула и бросила трубку.
Ох уж этот переходный возраст! Никак не могу перестроиться, что они не малышки. Да и сама частенько в детстве подобным образом разговаривала с родителями... Правда, мне не особо позволяли язвить. И в мыслях не было взять подобное поведение за постоянную основу.