— Ты ведёшь себя вежливо, независимо от размера дома. Ты же это знаешь, — сказал Ромео, поднимая бровь.
— Да, знаю. Но большие дома требуют больших манер.
Я покачала головой и засмеялась, пока мы поднимались по ступенькам. Я открыла дверь и крикнула:
— Дедуля, Бабуля, мы пришли!
На пороге нас встретила Шейла. Она работала у моих бабушки и дедушки с тех пор, как я была маленькой девочкой. Она забрала у Катлера куртку — мы с остальными пришли налегке, так как погода становилась всё теплее, а сегодня солнце светило особенно ярко.
— Мне нравится твоя футболка, — сказала Шейла, глядя на Катлера.
— Это в честь моего дяди Ро. У него скоро большой бой. — Он гордо ткнул большим пальцем в сторону Ромео и сияюще посмотрел на него.
— О, я знаю. Об этом сейчас только и говорят в городе, — сказала она, а я представила ей всех остальных.
Ромео пытался вести себя так, будто всё это внимание его не трогает, но я-то знала, что это не так. На этой неделе Лео не стеснялся наносить удары ниже пояса. Он как-то раздобыл фото из полицейского участка, где Кит Найт был арестован за своё третье вождение в нетрезвом виде, после чего был отправлен в тюрьму. Лео опубликовал его на всех социальных платформах и заявил, что единственный способ для Ромео продержаться хотя бы один раунд — это сделать что-то незаконное, ведь это у них семейное. Под фото он подписал: «Золотой мальчик из маленького городка будет молиться о тюремном сроке, когда я отправлю его в больницу».
Я ненавидела этого парня с невероятной силой. Никогда раньше не испытывала такого отвращения. Нелогично было то, что он буквально выдавил из Ромео согласие на этот бой, только чтобы каждый день после этого издеваться над ним.
Ривер успокоил меня сегодня утром, когда Ромео ушёл на пробежку, сказав, что всё это просто шоу, и не стоит переживать. Я сблизилась с друзьями Ромео, и теперь они казались мне больше, чем просто друзья — настоящей семьёй. Мы почти каждый день собирались после работы, чтобы наблюдать за второй тренировкой Ромео и поддерживать его, как могли.
Шейла провела нас во двор, где мои бабушка, дедушка и мама сидели, пили чай со льдом и болтали с Валентиной и Мими, которые явно приехали раньше нас. Казалось, им и без нас было хорошо.
Все поднялись, чтобы поприветствовать нас, и мы начали знакомиться. Моя бабушка и мама обняли Ромео и Ривера особенно крепко, и я заметила, как их глаза увлажнились от эмоций, когда они отстранились. Мама наклонилась, чтобы поздороваться с Катлером.
— А кто этот красивый молодой человек? — спросила бабушка, тепло улыбаясь.
— Можете звать меня Бифкейком, мадам, — ответил Катлер, расплываясь в широкой улыбке.
— Бифкейк, значит? А фамилия у тебя какая? — дедушка рассмеялся, глядя на него.
— Харт. Бифкейк Харт. И я весь из сердца, сэр. Можете спросить у моих дядек и моей девушки Деми. Они подтвердят.
Валентина обняла меня и тут же подхватила Катлера, чтобы крепко прижать его к себе. Они явно были близки, потому что он назвал её Тити, а потом подошёл к бабушке Ромео, поцеловал её в щёку и назвал Джиджи.
На гриле дымился стейк, который готовил Бен, муж Шейлы. Он каждое воскресенье занимался барбекю, пока гости наслаждались атмосферой. Как всегда, стол был сервирован безупречно. Бабушка любила устраивать приёмы, а сейчас она с мамой с энтузиазмом обсуждала планы на белую вечеринку в этом году.
— Я всегда хотела прийти, но то работа, то что-то ещё мешает, — сказала Валентина, присаживаясь рядом со мной.
— В этом году ты должна прийти, — с гордостью произнесла бабушка. — Это же праздник для всего города. Её взгляд остановился на Ромео. — И я надеюсь, что ты и твои друзья присоединитесь в этом году.
Ривер громко рассмеялся:
— Да уж, белые вечеринки — это не совсем наша тема. Да и, честно говоря, мы особо не чувствовали, что нас здесь ждут.
Он никогда не ходил вокруг да около. Можно было сказать прямо: раньше они сюда не приходили, потому что наша семья несправедливо обвинила их в преступлении, которого они не совершали. И любви к нашей семье у них не было.
По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Рука Ромео нашла мою, лежавшую между нами на уличном диване, и он переплёл наши пальцы. Почти как будто знал, что мне трудно слушать этот разговор.
Но переживала я не за себя. Я беспокоилась о нём.
— Ну что ж, теперь, когда мы знаем правду, можем двигаться дальше. Мы действительно хотим видеть вас всех здесь, и если вы не хотите надевать белое, мы закроем на это глаза, — сказал дедушка, поднимая чайную чашку.