Просыпаюсь с болезненной эрекцией и каменными мышцами. Черт, как сопливый пацан. Ладно хоть не обкончался во сне. Смеюсь сам над собой и плетусь в ванную. Придется вспомнить молодость и самоудовлетвориться.
На работу опаздываю. Умышленно. Опять. Но никакой реакции. Эмма не отчитывает и вообще словно избегает меня. Да что за херня? Жутко бесит! Ничего же не было. И я не конченный мудак, чтобы шантажировать какой-то парой сообщений.
Весь день держусь, пытаюсь как-то пересечься, но Эмма словно специально ускользает от меня. Только сильнее раззадоривает. Мои инстинкт охотника работает на максималках, но я усилием воли держу себя в руках и погружаюсь в работу с головой.
Как специально случай неоднозначный. Девушка с множественными травмами на столе. Тяжелая операция. Ребенка успели достать, а вот маму спасти не удалось. Так бывает, мы сделали все, что могли, но сегодня не повезло.
Я уверен, что не совершал ошибки. За дверями операционной нет места личным переживаниям. Я был внимателен и сосредоточен. Но муж погибшей рвет и мечет, обещая обрушить на мою голову всевозможные страдания. Сам же виноват, что его жена так поздно обратилась за помощью. А он от ребенка отказывается и меня судом пугает.
Ухожу к себе в кабинет. Накрываю голову руками и зависаю в себе, ища ресурсы дожить до конца рабочего дня.
Знакомый цокот каблуков раздается в коридоре. Пульс начинает частить, а на губах появляется улыбка. Сама пришла, чтобы добить. Лучший палач, о котором можно только мечтать.
Каблуки приближаются, а дышу через раз. Как преданный пес жду, зайдет хозяйка или пройдет мимо. Дверь все же открывается, и Эмма входит в кабинет.
— Игорь, — ее голос звучит неожиданно мягко, отчего мое глупое сердце скачет галопом, то и дело норовя выпрыгнуть из груди.
— Я все знаю, — бросаю безразлично. — Отличная возможность меня уволить. Даже по статье.
— Я не собираюсь тебя увольнять.
Поднимаю голову и смотрю в глаза. В эти потрясающе красивые глаза цвета морской волны. Тону в них и даже не пытаюсь спастись.
— Если дело дойдет до суда, я буду настаивать, чтобы больница оплатила тебе адвоката, — поясняет Эмма и инстинктивно облизывает пересохшие губы.
Нервно сглатываю и слежу за каждым ее движением.
— Почему? — хрипло выдыхаю я и медленно поднимаюсь на ноги.
Она так близко, что я не могу устоять от искушения.
— Ты хороший врач, Игорь, — улыбка трогает ее губы, а мое сердце пропускает удар за ударом. — Хоть и раздолбай.
Эмма разворачивается и пытается уйти. Но я не могу ей этого позволить.
— Подожди, — ловлю за плечо и тяну к стене.
Прижимаю спиной и нависаю сверху. Она так близко, что кружится голова, а во рту пересыхает. Втягиваю аромат ее кожи с тонкой примесью духов и прикрываю глаза. Этот запах заполняет меня до краев и вызывает легкую вибрацию в теле.
— Нет, не смей, — судорожный вдох и ладони упираются в мою грудь.
Открываю глаза и жадно скольжу по лицу желанной женщины. Ее зрачки расширяются, почти полностью поглощая радужку, а венка на шее колотится, как сумасшедшая. Уверен, что Эмма чувствует тоже самое, что и я. И намерен доказать это.
Склоняюсь и накрываю ее губы своими. Кипяток прокатывает по позвоночнику, а в голове будто что-то взрывается, разнося вдребезги остатки разума. Эмма не отвечает, а я упрямо продолжаю терзать ее губы.
Отталкивает и смотрит в глаза. Щеки ее пылают, а глаза лихорадочно блестят.
— Не делай так больше, — звонкая пощечина опаляет мою щеку, но не обжигает, а скорее раззадоривает.
Смотрим друг на друга. Немой диалог в несколько секунд и нас снова протягивает, как магнитом. Губы безошибочно находят другие и сливаются в пьянящем поцелуе. Наконец, я могу насладиться им вдоволь. Мой язык уверенно сплетается с языком Эммы в диком танце страсти.
Еще ни одну женщину я не хотел так сильно. До одури. До черных точек в глазах. С ума схожу от ее неповторимого вкуса. Внутри все замирает и вспыхивает разными цветами. Ни с чем не сравнимое ощущение наполняет меня до краев. Никогда не думал, что от обычного поцелуя может так сносить голову.
В дверь негромко стучат, а мы отпрыгиваем друг от друга словно ошпаренные.
— Игорь Александрович, можно, — кокетливый голос медсестры раздается из коридора, и я понимаю, что это конец.
Фак! Нет. Ну не сейчас. Какого хрена?
Хочу ответить, что нельзя, но Эмма накрывает мои губы пальцами.