- Нина, послушай, - большим пальцем он стер сорвавшуюся с моих ресниц слезинку.
- Андрей, давай уедем! – взмолилась я. - Я прошу, откажись от мести! Давай просто уедем подальше отсюда, и все!
Пальцы на моем лице напряглись, причиняя боль. Не специально, просто потому, что оно разбито.
Поняв это, Андрей тотчас же разжал их.
- Ведь ты один! Один против всех! На тебя охотятся все силовики страны! То, что ты до сих пор жив, просто случайность. Долбанное везение, но почему ты решил, что везти будет всегда?!
Рыдания уже сотрясали меня.
- А что ты предлагаешь? – этот резкий, жесткий голос будто бы принадлежал незнакомцу. – Просто забыть, да! Подставу, попытку грохнуть… То, что он с тобой сделал! Просто взять и забыть?!
- И Виту? Что ж ты не упомянул свою девушку, а? Ту, из-за которой и начал мстить на самом деле?
- Думаешь, она – главная причина? – ошарашенно выпалил Андрей.
- Она тебя предала, но ты все равно за ней вернулся. Рискнул жизнью, чтоб попытаться спасти, - просипела, всхлипывая. – Потому что любил. Как и меня…
- Не сравнивай! Ее и себя – никогда. С ней все было иначе. Она была просто девчонкой, с которой я спал. Что за чувства были, давно уже и не вспомнить. А спасти пытался, хоть предала, потому что она человек. Тварь продажная, но человек. А ты… Ты – моя жизнь.
- Будь это так, Андрей, ты бы отказался от мести ради меня. Еще тогда, когда первый раз просила – отказался бы.
- Он тебя едва не изнасиловал, едва не убил, а я должен позволить ему попробовать еще раз?!
- Давай уедем – и он не сможет меня достать.
Андрей промолчал.
- Видишь, как. Не во мне дело, Андрей. И, если не в Вите, то, получается, только в тебе. Больше всего тебе нужна месть. Ради нее готов рискнуть не только своей жизнью, но и жизнью Славика. И моей. Ради мести.
Выпалив это, бросилась из кухни.
Глава 39
Прямо в футболке я сидела на полу душевой кабинки, обхватив руками колени. Воду сделала максимально горячей. Настолько, что мои ноги и предплечья почти сразу покраснели. А все равно продолжал бить озноб. Нещадно болела скула, разбитый, заложенный от слез нос, шея, ребра и живот. Ныла шишка на голове и сама голова.
Но гораздо сильнее, чем все вместе взятое, болело сердце. Не столько от обиды на Андрея, сколько от понимания, что он не откажется от мести. А это с огромной долей вероятности смертный приговор. И ничего ведь не поделать. Ничего не изменить.
Я его потеряю! Потеряю!
Упершись лбом в острые коленки, я горько разрыдалась от безысходности. Завыла, закусив потрескавшиеся распухшие губы.
Сквозь шум воды услышала шаги. Андрей открыл душевую кабинку и, как был, в одежде, сел рядом. На него сразу же хлынула горячая вода, но мужчина будто бы этого и не заметил.
На бледном лице застыла мучительная гримаса. Глаза были красными. Он часто дышал, будто тоже вот-вот заплачет. Протянул руку коснуться ко мне, но она неловко повисла в воздухе.
- Новости о… О тебе повсюду, - через силу выдавил он. – И в ближайшее время их станет только больше. Нас с тобой в лицо будет знать каждая собака. Но через какое-то время эта новость устареет, сменится другими. Постепенно о нас забудут. И вот тогда мы уедем…
- Ты… ты… что…, - невнятно залепетала я.
Повернувшись боком, Андрей склонился ко мне. Погладил кончиками пальцев синяки на лице.
- Ты – моя жизнь. И я не позволю никому отнять ее. Любой ценой, Нина.
Иссякшие было слезы полились вновь. Но, на этот раз от облегчения. Я забралась на Андрея верхом, обняла за шею. Погрузила пальцы в мокрые волосы мужчины и, не переставая плакать, поцеловала в губы.
Хрипло застонав, Андрей углубил поцелуй. Раздвинув языком губы, толкнулся глубоко в рот, забирая воздух. Но мне тот и не нужен был – я дышала им.
Обняла его голову обеими руками, прижалась еще крепче, ненавидя нашу одежду за то, что та мешала ощущать его тело. Кожа к коже.
Андрей уложил меня на спину на пол кабинки. Я обвила ногами его бедра, скрестив лодыжки на пояснице. Почувствовала, как твердеет член, упирающийся в промежность.
Взявшись обеими руками за воротник футболки, дернул в разные стороны. Мокрая ткань тотчас же с треском разошлась до подола. Содрав с меня ошметки, Андрей смял пятерней грудь, не переставая жадно терзать губы. Прикусывал их до крови, стирая щетиной кожу вокруг рта.
Я задыхалась. Голова кружилась. Сознание уплывало куда-то, где не было ничего, кроме его горячего сильного тела, алчных касаний рук и требовательных губ на мне. Низ живота наполнился истомой.