Её присутствие я ощущал буквально кожей. Меня раздражало, что за всё время, что Алина провела за столом, она лишь раз в начале лениво мазнула по мне взглядом. И, возможно, я бы смог выдержать этот безумный вечер не выдавая эмоций, но, когда девушка начала творить на танцполе чёрти что, моё терпение лопнуло. Наблюдая за этим блядством, я мечтал поотрывать похотливым ублюдкам, которые лапали девушку, их руки и члены. Самой же Алине я испытывал жгучее желание всыпать отборных пиздюлей. Какого хрена она творит?
Сколько бы я не убеждал себя, что мне всё должно быть параллельно, наблюдать за «танцами» малышки спокойно не мог. Когда моё терпение достигло крайней точки кипения, я спустился в зал, чтобы наконец разобраться с происходящим. Пусть она и изменилась, стала определённо смелее, но происходящее сейчас не лезло ни в какие ворота. Вытащив её с танцпола, затащил в ближайшую подсобку и произнёс:
— А теперь поговорим. Что за представление ты устроила? Почему ведёшь себя как элитная шлюха, позволяя лапать себя всем этим ублюдкам?
— Ты же сам сказал, что воспитал меня шлюхой, — цинично усмехнувшись ответила Алина, заставляя меня невольно вытаращить глаза, — просто пытаюсь соответствовать званию.
Моя злость начала набирать обороты, рискуя достигнуть критической точки. Да что с ней творится? Неужели наша связь оказалась столь губительной для неё, превратив невинного ангела в циничную стерву?
— Прекращай всё это, — прорычал ей в лицо, прижимая к стене, — образ стервы тебе не идёт.
Девушка посмотрела мне в глаза с выражением необъяснимого превосходства. Она словно знала что-то мне недоступное. И тут я понял, что буквально тону, вязну в шоколаде её глаз. Даже слабое освещение подсобки не спасало. Своим взглядом она словно покоряла меня, подчиняла своей воле. Тело прострелило разрядом возбуждения, которого я не ощущал уже несколько месяцев. Я сцепил зубы, чтобы удержать стон от болезненной и ненужной сейчас эрекции. А потом она меня поцеловала. И всё. Разум свалил в неизвестном направлении, превращая меня из человека разумного в животное. Не осталось ни мыслей, ни сомнений, один лишь голый, оглушающий своей силой инстинкт к спариванию. На чистом автомате натянул резинку и, не теряя ни секунды, отодвинув в сторону полоску трусиков, невольно радуясь тому, что она сменила стиль нижнего белья, вонзился в горячую плоть. Да! Да! Да! Это именно то, чего мне так долго не хватало! Именно то тело, запах, вкус. Алина молчала, кусая губы, подавалась мне на встречу, и лишь в момент наивысшего наслаждения с её губ сорвался глухой стон. Почувствовав как стенки её лона сокращаются вокруг моего члена, я совершенно обезумел, начав двигаясь всё быстрее и быстрее. Наслаждение было просто мучительным, напряжение становилось совершенно невыносимым. Я чувствовал как сводит яйца в преддверии разрядки, как ещё немного и меня просто разорвёт от собственных ощущений. И наконец это случилось. Оргазм был столь мощным, меня просто вывернуло наизнанку, грёбанный апокалипсис тела и души. Ничего подобного я никогда ещё не ощущал. Не знаю, что тому причиной: длительное сексуальное неудовлетворение или просто именно «та» партнёрша, но именно сейчас я понял, что значит слово «нирвана». Весь мой обширный сексуальный опыт померк на фоне произошедшего, словно я впервые познал женщину и именно сейчас лишился девственности.
Когда снова стал осознавать себя в мире и пространстве, обнаружил, что сижу на полу со спущенными штанами и презервативом на начавшем опадать члене. Алина тем временем уже полностью привела себя в порядок и перед тем как уйти, обернулась.
— Спасибо, Преображенский, — бросила она насмешливо. Меня буквально пригвоздил к месту её взгляд: холодный, с нотками презрения. Ни единой искры былого света и тепла, — мне нужно было сбросить напряжение. На повторение не надейся, в следующий раз я найду себе кого-нибудь получше, повыносливее. Похоже, частые и беспорядочные половые связи дают о себе знать, стареешь.
Алина выпорхнула из подсобки, оставляя меня ошарашено таращиться на закрытую дверь. Когда наконец я решился начать действовать, обнаружил, что у меня трясутся руки. Ноги были совершенно ватные, да и всё тело словно не моё. Слишком ошеломительным было пережитое. И слишком унизительным был финал.
Из глубин души начала подниматься ярость. Да что она себе возомнила?! Мелкая дрянь! Она всем своим видом дала понять, кто на этот раз кого поимел. И больше всего злило, что она права. Ощущение использованности было премерзким. Я пытался себя убедить, что надо относится к этому проще, просто секс. И мне, и ей хорошо. Но блядь! Не получалось. Она трахнула меня, посмеялась, унизила меня и свалила. И вроде бы, малышка лишь отплатила мне той же монетой, вернула мне моё же, но моё эго просто отказывалось мириться с подобным. Это я ухожу от девиц. Я! Я решаю, когда, где, как и сколько, что будет происходить. Сегодняшнее происшествие не укладывалось в мою картину мира, и это выбивало из колеи.
И ещё я испытывал необъяснимый ужас. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы нежная и чистая малышка-Алина превратилась в очередную клубную шалаву. Только не она, нежный невинный ангел. Именно такой я её помнил до сегодняшнего дня. Нынешнюю Алину я не знал, и это пугало.
— Всё в порядке? — поинтересовался Лёха, когда я вернулся, видимо заметив что-то в выражении моего лица.
«Нет! Ни хуя, ничего не в порядке!» — хотелось заорать мне, я лишь буркнул:
— Да.
Дрожащими руками налил сразу полстакана водки и залпом выпил. Выдохнул перевёл взгляд в полный народу зал и оцепенел. Словно какой грёбанный радар у меня в голове был настроен на Алину, но её я заприметил сразу. Она снова выгибалась в объятиях какого-то мудака. Пять минут назад мы трахались, и я уверен, что её промежность до сих пор влажная после нашего контакта, как она уже трётся об очередного ублюдка. Сука! Может и его скоро потащит в укромный уголок с целью перепихнуться?
Мысль об Алине с другими парнями наполняла меня яростью и странной горечью до самых краёв. Я просто зверел от неё, глаза застилало алой пеленой. Из глубин души поднималось желание убивать. Интересно, сколько членов уже в ней побывало? А хотя, похуй! Плевать. Я послал её и не моё дело, с кем она трахается. Но всё же наблюдать за всем этим дальше у меня не было сил, поэтому я скомкано попрощавшись с парнями, свалил из клуба.
***
Я молотил грушу, выплёскивая на ни в чём неповинном снаряде всю свою ярость, которая не желала отпускать меня со вчерашнего дня. Костяшки пальцев начинали болеть, пот застилал глаза, но я не хотел останавливаться.
— Воу, полегче, — раздался сбоку голос Лёхи. — Вижу ты не в духе. Уж не из-за одной ли маленькой мышки?
— Отъебись, — бросил я зло. Не хватало мне ещё стёба от друга.
— Успокойся, брат, — произнёс друг. — Ты, конечно, можешь сколько угодно измываться над спортивным инвентарём, но, поверь, легче от этого не станет. Тебе просто нужно сесть и спокойно разобраться в том, что тебя так разозлило.
— А в чём разбираться? — произнёс я, утирая со лба пот и поворачиваясь к Лёхе лицом. — Некогда невинная малышка стала стервой и блядью.
— Значит, не ошибся… — задумчиво так, и очень тихо протянул друг. Козёл. — Ну, а тебе-то что?
Если бы я сам знал ответ на этот вопрос! Почти всю бессонную ночь и этот поганый день я спрашивал себя то же самое. Спрашивал и не находил ответа, отчего злился ещё сильнее.
— Меня это бесит, — процедил я мрачно сквозь зубы.
— А ты не задумывался, почему? — улыбнулся Лёха, вызывая новую волну раздражения. — Марк, послушай меня сейчас внимательно и не перебивай, пожалуйста. Реакция, которую я наблюдал вчера и продолжаю наблюдать сегодня, не что иное, как типичная ревность. Как оказалось, ты ещё тот собственник. Думаешь, если у меня есть Вика, то мне плевать на тебя? Что я ни хрена не вижу? Я уже несколько месяцев наблюдаю твою вечно недовольную физиономию, а такой она стала после расставания с Алиной. И вчерашняя твоя реакция лишнее подтверждение того, что она тебя явно небезразлична. Только ты слишком упёрт, чтобы признать это. Ты предпочитаешь ломать себя, злиться и сходить с ума, вместо того, чтобы просто наконец-то взглянуть истине в лицо и принять её.