***
После такого жёсткого «крещения боем» я почти двое суток приходила в себя. По истечении которых приняла решение, что случившееся не должно больше никогда повториться. А для этого мне нужно научиться контролировать свои реакции и эмоции. Необходимо перестать напрягаться в его присутствии, начать реагировать на него так же, как и на всех остальных. А лучше и вовсе как на незнакомца, до которого нет никакого дела. Хотя бы внешне, но я должна стать хладнокровной и совершенно спокойной в отношении Марка.
И меньше, чем через неделю, мне предоставился шанс проверить свою выдержку. Каждую свободную минуту я готовилась к этой встрече психически и морально, потому что знала — она неизбежна. На мою беду, роман Светы с этим Севой затянулся и грозил вылиться в нечто большее, чем простая, малообременительная связь, коими были почти все отношения в жизни подруги. Так что, по всей вероятности, хочу я того или нет, периодически мне придётся видеть Марка.
Когда мы снова встретились в окружении почти десятка людей, я была улыбчивой и спокойной внешне. Не подавала ни малейших признаков интереса в сторону парня. И только Богу известно, что творилось у меня внутри, каких мучений мне стоило это «равнодушие».
Однако с каждой встречей мне это давалось всё проще. Всё легче было примерять на себя маску полного пофигизма. Достигла почти совершенства в самопрограммировании. И только после, дома, когда никто не видит, я позволяла себе сбросить всё лишнее и ощущала, как меня трясёт от переполняющих душу эмоций. Тяжело, невыносимо тяжело для меня. Мне удалось убедить всех и каждого, даже весьма подозрительную Вику, что от моих чувств к Марку не осталось даже пепла. Что они не переродились во что-то иное. И мой максимум эмоций к Преображенскому — лёгкая неприязнь. Его друзья, уверившись в этом, поспешили воспользоваться ситуацией и начали по всякому подкатывать. Кто-то робко слал улыбки, кто-то нагло предлагал познакомиться поближе, а самые хитрые пытались разыграть безмерно влюблённых. Я же, наблюдая за этими потугами, испытывала смесь раздражения и веселья. В начале я пыталась быть тактичной, но, поняв бездейственность этой тактики, начала отшивать потенциальных кавалеров жёстко и бескомпромиссно.
Всё это было лишним поводом для эмоционального напряжения, которое причиняло чуть ли не боль, грозило свести с ума. Эта злая, негативная энергия бурлила внутри, и я просто не знала, куда её деть. Кто-то снимает лишнее напряжение агрессией. Кому-то удаётся справиться с этим при помощи каких-то своих увлечений и хобби. Многие, у кого нет проблем в личной жизни или просто не слишком озабочены моралью, снимают напряжение сексом. Я же не была склонна к агрессии, моим хобби была учёба и она не помогала. А секс… Когда-то о таком способе мне говорил Марк, тогда я не понимала этого, сейчас понимание пришло, но проблему не решило. Я была психологическим уродом. Моё разум истерил от одной мысли о том, чтобы возобновить связь с Марком. Хотя, по взглядам, которые парень порой кидал на меня, мне казалось, возможно, он был бы очень даже не против. А тело моё упорно отвергало любых других мужчин, леденея и деревенея в их объятиях. В общем, тупиковая ситуация.
Выход нашёлся неожиданно. Чисто случайно мой взгляд наткнулся на объявление о наборе группы на курсы самообороны. И я не прогадала. Во мне накопилось столько этого негативного напряжения, что тренер наблюдая за мной, в первый же день предположил, что мне довелось в жизни стать жертвой насилия. Он так и спросил, отозвав меня в сторонку, чем немало шокировал меня. Предположения его я опровергла. Хотя очень хотелось сказать, что да. Только насилие я переживаю сейчас, с пугающей периодичностью. И я сама себе палач. Ведь можно было отказаться ходить на встречи этой компании, но для меня это было равноценно поражению. Признанию себя слабой и по-прежнему уязвимой. Поэтому я терпела, стиснув зубы. Эти курсы стали моей отдушиной. После них я чувствовала буквально физическое облегчение.
***
Жизнь любит преподносить неожиданности. Одной из них стало появление Вики одним декабрьским вечером на пороге нашей комнаты общежития. Вид девушки шокировал меня. Она была явно не в себе, а на щеке алело яркое пятно, грозившее стать приличным синяком. Всхлипы и рыдания мешали понять смысл потока её бессвязных фраз, в которых с трудом удавалось разобрать «Лёша».
Решив не мучить Вику, а заодно и свои головы, мы с девчонками начали отпаивать её валерьянкой. Но поняв, что это не помогает, Света извлекла откуда-то весьма недурственный такой коньяк.
— Лёша вломился в квартиру, — тихо произнесла Вика. — Он был пьян и зол. Накинулся на меня, кричал, что я потаскуха и тварь, чтобы я не медленно убиралась из квартиры и глаза его меня не видели. Он… Он… Он ударил меня…
А дальше по новой неконтролирумый поток слёз. Путём долгих и мучительных расспросов, нам удалось выяснить следующее: Алексею позвонили какие-то знакомые, которые якобы видели Вику и Марка вчера в клубе, занимающихся сексом. Даже скинули ему на телефон несколько фотографий весьма сомнительного качества. После чего парень обезумев от ревности буквально вышвырнул девушку из дома, отреагировав приступом бешенства на её попытку оправдаться и ударив её.
Все мы были в шоке. Я ни на секунду не усомнилась в том, что это наглая ложь. Ну, во-первых, всем и каждому видно, что эти двое с огромным трудом терпят друг друга. Наверное, останься они последними людьми на земле и то не смогли бы пересилить себя, даже во имя спасения рода человеческого. Не будь Алексей близок и дорог им обоим, они бы с радостью никогда бы не пересекались. Во-вторых и главных, я хорошо помню этот поход в клуб вчера. Мы решили сходить отдохнуть чисто девичьим составом. А поскольку я чувствую Марка каким-то необъяснимым образом, словно у меня настроен на него какой-то внутренний радар. Поэтому я на всю тысячу процентов уверена, его там не было. И, в-третьих, меня просто поражало, насколько может ослеплять ревность. Как можно поверить каким-то левым чувакам, а не любимому человеку? Неужели Алексей не чувствует правды?
Видеть всегда рассудительную и настроенную на позитив Вику такой разбитой было невыносимо. Мне безумно хотелось как-то поддержать её, но я не была знатоком людских душ. Я не знала слов, которые могли бы облегчить её страдания, а, может, их попросту не было. Наверное, именно поэтому я решилась отступить от собственных правил. Когда-то я пообещала себе не вмешиваться в чужие отношения, ни во благо, ни во зло. Но сил смотреть на метания подруги просто не было. Поэтому я, выждав пару дней в надежде, что Алексей сам одумается, после занятий взяла курс на квартиру парня.
Подогревая свою решимость злостью на слепоту и твердолобость Алексея, я чуть ли не штурмом взяла его жилплощадь. Он долго не хотел мне открывать, но я была упряма. Невольно ахнула, созерцая заросшую и помятую физиономию парня. Аромат перегара буквально сбивал с ног. В общем, зрелище было шокирующим и жалким.
— Чего тебе? — буркнул он неразборчиво.
Я же, не желая разговаривать на лестничной площадке, нагло подвинула Алексея плечом и вошла в квартиру. Внутри был чудовищный погром. Не став задерживать на этом внимание, я повернулась лицом к своему собеседнику.
— Ты ведь не свалишь? — как-то устало и обречённо спросил парень, на что я отрицательно помотала головой. — Устраивайся… где-нибудь и жди меня.
Алексея не было минут пятнадцать, а когда он появился выглядел значительно свежее. Но судя по тому, что он снова взял в руку бутылку водки, это ненадолго.
— Теперь выкладывай, зачем припёрлась, — сказал он и отхлебнул прямо из горла.