— Лучше так, чем твоя жалость! — закричал я в ответ. — Мне не нужно, чтобы меня кто-то жалел. Мне вообще на хуй ничего не нужно ни от тебя, ни от кого-либо!
— Каждому нужен кто-то близкий, — тихо ответила девушка, сбивая мой боевой настрой. — Почему ты всегда отталкиваешь меня, Марк?
— Малыш, — странная нежность, совершенно не свойственная мне, овладела мной, — дело не в тебе, а во мне. Ты снова совершаешь ту же ошибку, которую совершила летом. Ты сейчас видишь во мне чуть ли не героя, а я совсем не такой.
— Ты лучше, чем сам о себе думаешь, — отозвалась Алина. — Никто бы другой не сделал того, что сделал ты. Тот же Сева клялся Свете в любви, но при этом отдал её на растерзание вашему боссу. Не надо убеждать меня в том, что ты чудовище, Марк. Просто ты не хочешь подпускать меня к себе по каким-то причинам.
Сева… Я лишь незаметно усмехнулся. После того, как я и он пообщались, он окончательно притих. Больше этот крысёныш вообще не высовывал нос из своей норы. Меня против воли начинало колотить, когда я понимал, что всё это дерьмо случилось из-за него. Возникало сильнейшее желание убить гниду.
И снова я увяз в шоколаде любимых глаз. Казалось, девушка видит меня насквозь. Что же ты делаешь, Алина? Зачем так смотришь на меня? Зачем выворачиваешь душу наизнанку? Я и так сейчас слаб, у меня нет сил на борьбу с тобой.
— Ты не понимаешь, — беспомощно прошептал я, — ты правда не понимаешь, что я просто не могу позволить себе того, чего ты хочешь от меня. Как бы я не хотел, но я просто не имею права завязывать отношения или заводить друзей среди обычных людей. Это опасно. Вспомни Новый Год и чем он закончился, тогда, может, поймёшь, о чём я говорю. Бес не потерпит, чтобы у кого-то из нас было что-то или кто-то без его разрешения.
— Но Вика и Алексей, они же живут вместе, — в её голосе было недоумение.
— А ты спроси Вику, чего им это стоило. Я на такое не согласен, — отозвался я.
— Марк, позволь мне самой решать, готова я на риск или нет. Наверное, я спятила, но я готова, потому что вопреки здравому смыслу и логике верю — ты того стоишь. Однако, если я тебе не нужна, и ты просто не хочешь меня знать, скажи это сейчас, и я уйду. Потому что я устала. Обещаю, оставлю тебя в покое и больше никогда не появлюсь на твоём пути. Не буду больше приходить на вечеринки. Буду общаться с Викой исключительно на территории университета. Так ответь, Марк, мне уйти?
Разум, логика, здравый смыл, всё рациональное, что во мне было, кричало и требовало сказать ей, что она мне не нужна. Но душа и сердце заходились в мучительной агонии от одной мысли, что она навсегда уйдёт из моей жизни. А она уйдёт, я видел это в её волшебных шоколадных глазах. И потому я просто стоял и не мог произнести заветное: «уходи».
Мы стояли и смотрели друг на друга наверное целую вечность. Мне оставалось только гадать, какие мысли в голове Алины. Тогда как во мне творился настоящий Апокалипсис. Боролись «правильно» и «я хочу». И всё же я проиграл в этом сражении с самим собой. Оказался слишком слаб, чтобы отказаться от неё. Может, потому что был убеждён, чувствовал, что она — мой последний шанс выкарабкаться из болота отчаяния и безысходности и стать счастливым. Поэтому я просто обнял её. Крепко. Мечтая никогда не отпускать. И мысленно дал ещё одну клятву, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы уберечь её от Беса и, конечно же, никогда намеренно не обидеть самому.
— Хотелось бы мне сказать, что всё будет хорошо, но не могу. Будет сложно, малыш. Никто не должен знать, что мы вместе, кроме Лёхи с Викой. Во всяком случае, пока не обрету свободу, — тихо прошептал ей в волосы, вдыхая их неповторимый аромат.
— И долго это? — как-то горько, почти обречённо отозвалась Алина.
— Ещё от пяти до семи боёв. Всё зависит от денег, которые получит за них Бес. Сколько это по времени, понятия не имею, — ответил я невесело. Знала бы ты, малыш, как я хочу быстрее обрести волю.
— Почему вы вообще это делаете? — задала девушка вопрос, которого я вполне себе ожидал.
И тогда я рассказал ей как попал к Бесу. Без подробностей описал основы жизни там, избегая некоторых несимпатичных вещей. Рассказал, как все мы, не желая того, оказались ему «должны» и вынуждены отрабатывать свой долг, если не хотим совсем плохо кончить. К концу повествования Алина была в шоке и очень зла.
— Он не имел никакого права! — в сердцах воскликнула девушка. — Он не Бог, чтобы распоряжаться чужими жизнями!
Возмущение малышки было совершенно искренним. Чистая душа, верящая в справедливость. Милая, её давно нет в этом мире. И, похоже, тебе придётся ещё не раз упасть прежде, чем ты это поймёшь.
— Успокойся, малыш, — улыбнулся я и поцеловал её в висок.
Алина посмотрела мне в глаза, и я задохнулся от смеси эмоций в её взгляде. Там были тепло, ласка и нежность. И она поцеловала меня, робко и неуверенно, словно боясь, что я её оттолкну. Конечно же, я ей ответил. Постепенно поцелуй стал обретать всё больше ноток страсти, становясь слишком откровенным и интимным. Когда я понял, к чему всё идёт, — меня пронзил ужас. Потакая своей одержимости Алиной, безумной жажде быть с ней, я совсем забыл о своей несостоятельности. Я не могу дать ей то, чего она сейчас хочет, я не могу удовлетворить её сексуально. Я не мужчина. От горечи сжались внутренности и спёрло дыхание.
— Остановись, малыш, — сейчас я был не готов открыть ей эту правду. — Я всю ночь не спал. Давай сейчас просто поспим, а то меня уже ноги не держат.
Она согласилась со мной. Мы устроились на диване, который Лёха разложил, собираясь спать. Наверное, впервые за много месяцев я уснул, чувствуя себя необыкновенно умиротворённым и даже счастливым, прижимая к себе девушку, которую любил. Сейчас я был не готов сказать ей эти слова, но обязательно скажу. В более удачный момент и в более подходящей обстановке.
========== Глава 20. ==========
Алина.
Уже почти забытое, но безумно приятное чувство — просыпаться рядом с тем, кто тебе дорог. Наверное, я сумасшедшая, наивная дура, которую жизнь ничему не учит, но вчера, то есть сегодня утром, я почувствовала непреодолимую тягу к Марку. Не на физическом уровне, я потянулась к нему душой. Говорят, нам, женщинам, свойственно всех жалеть, а мужчина, способный ради нас на жертвы, и вовсе становится почти героем. Меня потрясла жертва Марка. Я была в ужасе, узнав, что он пережил из-за того, что вытащил меня оттуда. Это мгновенно примирило меня со всем, что он мне сделал ранее. Мне просто безумно хотелось стать к нему ближе. Когда мы с ним начали разговор, он мне показался родным, как никогда прежде. И я поняла, что устала. Устала бороться с собой и всем миром, кому-то чего-то доказывая, без особого на то стимула. Зачем мне это, ради чего я ломаю себя день изо дня? Схожу с ума, добровольно подвергаю себя душевной пытке? Больше не хочу. Надоело. Момент истины настал. Я могу сколько угодно притворяться весёлой, безбашенной девочкой-тусовщицей, только это — не я. Может, поначалу в силу новизны это и цепляло, но сейчас меня уже тошнит от масок и самообмана. Если я Марку не нужна, то с меня хватит. Я уеду. Например, могу перевестись в тот же институт, что и Света. Другой город, новые люди и всё с нуля. А главное, возможность быть собой, не наступая себе на горло каждый день.
Но не оттолкнул. Те мгновения ожидания были одними из самых мучительных в моей жизни. Я почувствовала буквально физическое облегчение, когда он обнял меня. Марк сразу сказал, будет не просто, правда, я не ожидала, что из отношений придётся делать тайну. Да, я понимала его доводы и мотивы. Некто Бес — дьявол с личиной человека. Но всё равно это невольно наталкивало на мысли о прошлом, где обо мне так же почти никто не знал. Потому что он не хотел, не желал иметь со мной что-то большее, чем секс.
Утром я была на седьмом небе и засыпала удивительно счастливая, но с пробуждением пришли сомнения. Может, я зря пытаюсь дважды войти в одну реку? Ведь не зря же говорят, что не стоит этого делать. Взять хотя бы склонность Марка менять женщин, как перчатки, будет ли он хранить мне верность? Сможет ли? Захочет ли? Или я буду одной из тех, кто постоянно живёт, как на вулкане, постоянно в ожидании предательства?