— Марк, я просто не знаю, что мне думать и делать, — расплакалась Алина. — Зачем тебе всё это?
— Что зачем, Алина? — не понял я.
— Зачем эта месть? Твои руки и так по локоть в крови, Марк. Остановись! Ты и сам говорил, тебе осталась пара боёв до свободы. Так не уподобляйся своему врагу, не превращайся в одержимого местью монстра. Ты же не такой! — девушка вцепилась в мою футболку, с каким-то отчаянием заглядывая в глаза. — Не нужно всего этого. Зло всегда порождает только зло! Отпусти это и забудь! Пожалуйста! Я помогу тебе, мы вместе дождёмся окончания твоей неволи и заживём по-другому. Если хочешь, навсегда уедем из этого города. Но не нужно больше крови и смерти!
Невольно я отпрянул от Алины, в шоке от её слов. Слова произнесённые ей, не желали укладываться в моей голове. Что она несёт? Я годами мечтал об этом! Шёл по жизни, стиснув зубы, игнорируя боль, унижения и ненависть, мечтая когда-нибудь вернуть ублюдку должок. Я поклялся отправить его в Ад! А она говорит прости и забудь. Она вообще в своём уме? Хотя, откуда ей знать, какого жить, когда обличённая властью мразь владеет твоей жизнью и творит с тобой всё, что только в голову взбредёт? Единственная дочь вполне обеспеченных родителей, которые в ней души не чаяли и растили, как принцессу. Алина не знает, что такое насилие. Она не видела уродливой изнанки этой жизни, чему я рад. Мы с ней люди из разных миров. И как бы мне не хотелось стать ближе к её миру, мой собственный не желал меня отпускать. Я просто не мог махнуть рукой и оставить мечты о мести. Это было сильнее меня. Въелось в кровь вместе с унижениями и отчаянием. И чтобы малышка не говорила, я сделаю это. Завтра. Осталось совсем немного и всё будет кончено.
— Давай спать, — хрипло отозвался я, не желая развивать тему дальше.
Я не мог и не хотел выполнять её просьбу, а Алина была не в силах понять мои чувства. Этот разговор просто не имел бы смысла.
У малышки была натуральная истерика. Учитывая, что вернулся я довольно поздно, она возможно не один час накручивала себя. Спустя ещё минут двадцать бесконечных слёз, я не выдержал и плеснул в стакан щедрую порцию крепкого и дорогого коньяка.
— Выпей, — протянул ей стакан.
— Не хочу, — качнула девушка головой.
— Алин, выпей. Легче станет, — мягко повторил я просьбу и притянул её к себе, когда она выпила содержимое стакана, забавно наморщив нос. — Малыш, всё будет хорошо. Просто верь мне. Я люблю тебя.
Мы легли спать, какое-то время малышка продолжала сотрясаться нервной дрожью, но вскоре затихла. Похоже уснула. Следом за ней и мне удалось отключиться.
Проснувшись утром, я поцеловал спящую девушку в губы, не желая будить, опасаясь продолжения вчерашних просьб. Покинув квартиру, направился в мастерскую и написал девушке смску, где сказал, что забыл зарядить мобильный и он может отключится, чтобы не переживала в случае чего. Ложь. Просто я боялся, что она будет звонить и требовать отказаться от похода в «Сияние», повышая и без того запредельный градус внутреннего напряжения. Сегодня всё решится. Сегодня я расквитаюсь с мразью, которая отобрала у меня больше десяти лет жизни. А потом уже можно будет начать налаживать обычную жизнь. Успокоить Алину и начать строить своё будущее с ней. Главное — пережить сегодняшний вечер.
========== Глава 26. ==========
Алина.
Проснулась я одна. Мне потребовалось всего несколько мгновений, чтобы вспомнить вчерашние события. Горло сжало спазмом. Известие о беременности некой Киры от Марка по-прежнему вызывало боль. Странно, но я поверила ему, когда он сказал, что не спал с ней. Может, я неизлечимо больная, влюблённая дура, но мне это просто необходимо. Необходима эта вера, даже если это самообман. Хотя что-то упорно шептало мне: он не врёт. Но эта беременность… Марк утверждал, что ему нет дела до будущего ребёнка, словно он и не его вовсе, только, где гарантия, что у него не проснутся неожиданно отцовские чувства? Что я тогда буду делать? Как мне будет это пережить? Он будет ездить к ребёнку и окажется навечно связан с другой. Я наверное сойду с ума, если так будет. Эгоизм? Да. Но я ничего не могу с собой поделать. Слишком люблю его, чтобы делиться с кем-то.
Но всё это отходило на задний план, когда я думала о сегодняшнем вечере. После вчерашних известий ощущение грядущей беды не исчезло, а наоборот многократно усилилось. Хотелось бы мне свалить всё на излишнюю мнительность, только опыт говорил обратное. Нельзя Марку туда ходить. Моя интуиция неистово орала, что там что-то страшное будет. Нужно как-то отговорить его. И для начала мне нужно понять корни столь сильной ненависти. Почему-то я была уверена, случившееся недавно насилие лишь капля в море. Значит, была пора узнать всё. Возможно, тогда я пойму, как отговорить его. Марк многое рассказывал мне о своём прошлом, но ещё больше утаивал. Единственным человеком, которого я могла расспросить была Вика. Надеюсь, она знает о прошлом Марка больше, ведь он вырос с её Алексеем.
Сегодня мне было не до учёбы, и я решила пропустить. Набрала подруге и попросила её сделать то же самое, сказав, что мне нужно кое-что узнать, это вопрос жизни и смерти. По сути так и было. Не соврала ни словом.
— Алин, я не имею права рассказывать, — начала отнекиваться Вика, когда я изложила суть просьбы.
— Пожалуйста, Вик, — упрашивала я, — мне очень нужно знать всё.
Пришлось рассказать её вкратце о вчерашних событиях, о встрече в «Сиянии» и своих предчувствиях. После того, как Алексей победил в своём последнем бою, ребята жили своей жизнью, всячески избегая всего связанного с Бесом. Потому ничего не знали о том, что творилось сейчас.
— У этой ненависти причин более чем достаточно, — отозвалась Вика, смотря куда-то в сторону. — Ты ведь знаешь, что Леша и Марк познакомились ещё до Беса?
— Да. Марк рассказывал мне, что они познакомились на улице и сообща выживали там. И к Бесу попали вместе. Там их тренировали, готовили к боям на ринге.
— Готовили, — невесело усмехнулась подруга, — ну, если режим похлеще армейского подготовка, то да, готовили. Этот ублюдок буквально ломал ещё совсем детей, заставляя их тренироваться с утра до ночи, требуя с них больше, чем от в армии от десантников. За любое неповиновение наказывали. Били, не оставляя синяков, закрывали в тёмном подвале, связывая, и держали там по нескольку дней, без еды и воды. Да много всякого делали, лишь сломить волю, чтобы они не сопротивлялись и молча покорились. Но всё это ерунда. Главный свой «подарок» Бес преподносил ребятам в их тринадцатый день рождения. Вряд ли хоть кто-то из них сможет забыть его. Каждого из них приводили к Бесу и…
Подруга прикрыла глаза и залпом допила свой сок. Её руки чуть подрагивали, выдавая напряжение.
— Он насиловал их, Алин, — прошептала Вика. — Насиловал ещё совсем мальчишек. Извращённая старая мразь. После многие не выдерживали. Несмотря на ещё совсем юный возраст, среди тех, кого Бес выбирал себе в «воспитанники» не было никого, кто бы не понял суть произошедшего. Дети улиц, они невольно знали куда больше сверстников, воспитывающихся в семьях. И как итог, осознавая, что сделал с ними этот ублюдок, многие накладывали на себя руки. Кто-то просто переставал напоминать личность, превращаясь в безмолвную и безропотную тень. Их в итоге отбивали и увозили куда-то, куда Лёша не знает. А тем, кто всё же выдерживал, после того как врач приводил их тела в порядок, этот ублюдок присылал девочек, которые должны были немного подлатать их потрёпанную гордость, убедить мальчишек, что они мужики, мега-самцы. Ну и заодно лишить уже обычной девственности.
Волосы на моей голове шевелились от ужаса. Услышанное просто не укладывалось в моей голове. Этот Бес не просто монстр, он сам дьявол в человеческом обличии. Насколько безжалостной тварью нужно быть, чтобы насиловать детей? Совсем мальчишек! Чудовищная дикость!
— До пятнадцати лет так и продолжалось: тренировки, наказания за непослушание и периодическое насилие со стороны Беса, после которого он стандартно присылал девочку тем, кто не сломался. Ведь многие ломались, не выносили повторных изнасилований. Всё так же накладывали на себя руки или превращались в пустые безвольные оболочки. Но даже среди тех, кто как-то выдерживал многие были на грани. Слёзы и истерики были явлением обычным. Лёша мне говорил, что даже он неоднократно таким образом выплёскивал невыносимое напряжение спрятавшись ото всех. А твой Марк, если верить Леше, никогда не плакал и не кричал, всё переносил в себе и только взгляд был такой, что ужас пробирал. Когда парням исполнялось пятнадцать, тренировки их становились необязательными и парням разрешалось выбираться в город, где они могли отдохнуть. Выпить, подцепить девочек. А в день шестнадцатилетия их вытаскивали на ринг и заставляли драться с опытным бойцом, который не делал скидок на их возраст, вес или умение. Финальная стадия отбора, после которой лучшие становились бойцами, а те кто не смог показать чего-то стоящего, отправляли в один из борделей Беса.