Гляжу в пол, слюна вязнет в горле, но знакомый хриплый голос заставляет меня как ни странно расслабиться.
- Мам, ты чего так рано приехала?
Женщина насупилась и хмыкнула, всё ещё не сводя с меня пристального взгляда.
- Я не могу вернуться в собственный дом раньше времени? Чтобы ты приводил сюда своих шлюх в моё отсутствие?
Мои щеки вспыхнули ярче пламени. Почти голая, я стояла и наблюдала совсем неприглядную картину. Меня впервые назвали шлюхой и это было... унизительно! До того обидно, что хотелось плакать. Но позора, я думаю, и так было достаточно.
Я посмотрела на Виктора и удивилась - его глаза направленные на мать, горели гневом.
- Извинись сейчас же! - грубо выдал он, не обращая на меня внимание. Женщина расхохоталась.
- И не подумаю, Виктор! - ответ был подобен жёсткой оплеухе. - Я никогда не стану извиняться перед твоими шлюхами. Сколько их здесь уже было? Не сосчитать. И эта ничем не лучше остальных. Хотя бы оделась нормально, или для неё привычно ходить по дому в одних трусах?
Я обхватила руками плечи, стараясь унять негодование.
- Я не шлюха. - Мой голос был едва слышен. Мне казалось, что меня даже не услышали. Они стояли и смотрели друг на друга, прожигая глазами. - И с Виктором нас ничего не связывает, он просто помог мне, вот и всё.
- Тогда скажи мне дорогая, почему ты в таком виде?
Тут вся моя рьяность доказать свою невинность исчезла. Она просто не поверила бы моим росказням, да и Виктору нечего было сказать - такую историю проще показать, чем рассказывать.
- Молчишь? - усмешка не сходила с её тонких губ. Она поправила длинное платье, цепляясь за переднюю складку. - Я так и знала.
Виктор внезапно оказался рядом со мной, схватил меня за руку и повёл обратно в комнату, а мои алеющие щеки стали и вовсе пунцовыми - поворачиваться полуголыми ягодицами к его матери - было последним, что я хотела бы сделать.
Он хлопнул дверью, показывая всю свою злость и ярость. Но в глазах его плескалось смущение и волнение.
- Ты мог бы оставить мою одежду на этой чёртовой кровати! - крикнула я, толкая своими ладонями его мускулистую грудь. - Из-за тебя одни неприятности! Почему ты никак не можешь оставить меня в покое?! - сквозь злость я услышала собственный истерический смех, будто только что вышла из транса, как человек, который попал в аварию и после шока осознал, что ему переехали ногу.
- Дай мне одежду, Виктор! Дай мне мою одежду и я уйду.
Он молчал. Слушал меня, но никаких эмоций не подавал, словно пытался ещё больше вывести меня из себя. Рукой он встряхнул свои непослушные вихры, это могло означать только одно - он в смятении. Я начала метаться по комнате совсем позабыв о том, что почти голая. Размахивая руками, я пыталась доказать ему, что он полный кретин, каких только свет видел и что если бы не он, я бы не была так опозорена!
Но ему видимо тоже осточертело слушать нотации и схватив за руку, он кинул меня на простыни, как чёрная туча, нависая сверху.
- Что ты хочешь услышать, Эмилия? Что я признаю свою вину? Что я придумаю историю для своей мамы? Что из-за меня тебя назвали шлюхой?! - в конце он взвизгнул так, что я распахнула на него свои испуганные глаза, глотая вставший в горле ком. - Ладно, я признаю свою вину и твоя одежда в шкафу, недалеко от кровати, и если ты такая тупица, что не могла туда заглянуть, то это твои проблемы!
От злости меня повело.
- Какого черта ты раздел меня? Какое ты имел право? Зачем притащил к себе домой и устроил всё это шоу? Тебе весело издеваться надо мной?
Он гадко оскалился.
- Эми, ты сама себе всё придумала- никто не издевается над тобой, кроме твоих чувств ко мне. Это они издеваются, а не я. Признай это хотя бы раз и ты всё поймёшь сама.
Мы оба тяжело дышали. Я смотрела в его серые, как сталь глаза, в которых зрачки расширились так сильно, что трудно было бы не признать его ненависть ко мне. Мой учащенный пульс говорил об обратном, его слова били меня хуже кнута, и мы оба понимали, что в чем-то он был прав.
- Слезь с меня.
Он встал, повернулся и быстрым шагом покинул комнату, а я притянула колени к груди и смотрела в одну точку, легонько раскачиваясь из стороны в сторону.
Я не дала волю слезам, только быстро открыла шкаф, мигом оделась и выбежала из его дома. Остановилась я только на сыром тротуаре, исписанном чьи-ми то признаниями о любви. В платье было холодно, я сжимала плечи в собственных ладонях, тщетно силясь согреться. До остановки идти было ещё два квартала. Вечер, наступивший незаметно, успокоил порывы в моей голове и буря стихла...