На её непримечательном лице вспыхивает заинтересованность и тревога. Она встает, видимо, чтобы подойти ко мне. Я вытягиваю руку, останавливая.
— Даже не думай приближаться ко мне!
— Я же тебе говорила, что все с ним в порядке. — Дина закатывает глаза. — Раз он снова превратился в этого придурка, значит, выздоровел.
Кривлю губы в ответ на её замечание.
— Чтобы не видеть этого придурка, можно просто не обращать на него внимания, — ехидничаю я. — Я, кажется, постоянно об этом прошу! Но вы словно оглохли!
— Какой же ты неблагодарный! — взвинтилась сестра. — Сеня за тобой всю ночь ухаживала, а ты так благодаришь?
— Мне не нужна ваша помощь! Мне никто не нужен!
— Ну и скатертью дорога!
У сестры точно такой же характер, как и у меня, поэтому мы всегда составляли взрывную смесь. А Майская всегда была чем-то вроде песка, сыплющемся сверху и не дающим нам разогнаться.
Вот и сейчас она примирительно поднимает руки, но прежде чем она успевает что-то сказать, я разворачиваюсь и выхожу из квартиры, громко хлопнув дверью, хотя делаю это не нарочно.
Раньше я не испытывал той злости, что сейчас постоянно гуляет по моим венам. Я всегда старался быть идеальным братом, сыном, другом, старался всем угодить, думая, что это правильно.
Я всегда брал пример со своего бывшего лучшего друга. Хотел заслужить уважение сверстников, родителей, пока не понял, чего это стоило Саше. А когда понял, было уже слишком поздно.
Он не хотел быть таким правильным. Его заставляли родители. Он признался в этом только тогда, когда его насильным образом отправили учиться за границу. Вот тогда я понял, что не позволю, чтобы со мной сделали то же самое. Я не пойду на поводу желаний родителей.
И сейчас я не знаю, чего хочу, так как, отринув все, что мне когда-то говорилось, в душе засверкала дыра. Огромная и ничем не заткнутая.
Кто я без родительского наставления? Кто я без всех этих правил и рамок? Хотел ли я на самом деле управлять компанией, или мне вдолбили эту идею, с самого рождения повторяя, что я — наследник.
Да, я перегнул палку, но назад дороги нет. Мне нужно статься одному, чтобы понять, чего я действительно хочу.
Я прихожу в квартиру, которую подарили родители. Все же без их денег я никто. Это бесит меня ещё сильнее.
Кидаю блокнот на письменный стол, решив избавиться от него позже. Сейчас у меня вообще ни на что нет сил. Чувствую жуткую слабость во всем теле, рушусь на свою кровать.
Только закрываю глаза, передо мной тут же всплывает образ Сени в пижамных штанах и тонкой маечке. Боже, как же она меня раздражает! Эти её невинные глазки всегда смотрят на меня так, словно увидели сказочного принца. Нет! Я не принц, а в моих глазах не сверкает радуга.
И эта девочка не привлекает меня! Ничем! Она больше на приведение похожа, чем на девушку. Да, когда-то я считал её чуть ли не сестрой, но все прошло и забыто. Только вот она никак не хочет с этим смириться! Эти её возмущения, наставления — все это ничего для меня не меняет. Я пропускаю её слова мимо ушей.
Открываю глаза, чтобы уставиться в потолок. Я уже устал объяснять ей, что не хочу её видеть. Что мне надо сделать, чтобы она раз и навсегда исчезла с моих глаз?
Глава 5
POV Сеня
Как только я дала согласие, сразу начался процесс подготовки документов. На самом деле, ничего сложного и от меня ничего не потребуется. Всё организовывает университет. Ну, разве что, мне необходимо было досрочно закрыть сессию, чтобы спокойно начать там новый семестр.
Мне сразу объявили, что жить я буду в общежитии, так как я уже не школьник. Это несовершеннолетних детишек отправляют в семью, где за ними круглосуточно следят. За мной же уже не нужно наблюдение. Вся ответственность за то, что я там натворю, будет лежать исключительно на моих плечах.
Ах, да, меня отправляют в Америку, если точнее, то в Сакраменто — столицу штата Калифорния.
— Ты будешь жить в вечном лете! Я прям вижу тебя, сидящую на лужайке во время перерыва, в солнцезащитных очках, с книгой и сэндвичем в руках! — с энтузиазмом заявила Дина, и я сначала тоже обрадовалась, хотя дальнейшие плюсы не вызывали у меня такого дикого восторга, как у подружки. — А ещё вспомни, как показывают жизнь американских студентов в книгах и фильмах. Там ведь сплошные тусовки и попойки! Я тоже хочу перевестись в тот универ. Как думаешь, родители мне позволят?
Я рассмеялась, но про себя подумала, что это вряд ли.
— Вот увидишь! — Дина резко взмахнула руками, яростно жестикулируя, чтобы доказать серьезность своих слов. — Уже через семестр я приеду к тебе! И мы снова будем тусить вместе!
Но с каждым днем радости и энтузиазма становилось все меньше и меньше, а живот стягивало в тугой узел от страха. Я ворочалась с боку на бок еженощно, пытаясь преодолеть приступы паники, но все без толку. Я не переставала бояться того, что меня там может ждать. Ещё меня пугала перспектива одиночества. Никого не знаю, не с кем будет поговорить — я словно вернусь на десять лет назад.
Дина продолжала бодро улыбаться, но я видела, что за этой маской скрывается печаль. Десять лет мы не разлучались. Вместе ели и пили, гуляли и учились. А сейчас нам предстояло привыкнуть к тому, что мы сможем разговаривать только по Скайпу.
Неизменным оставалось одно — поведение Ромы. Он продолжал делать вид, что не знает меня. Странно, но именно это и придавало мне сил. Только видя и понимая, что вовсе ему не нужна, я могла стискивать зубы и собирать свои вещи.
Подготовка документов заняла всего месяц, и уже в конце декабря я могла спокойно отправляться за границу. Декан также пообещал, что у меня будет стипендия, хотя я в этом не нуждалась.
Мой отец управлял небольшой компанией вместе со своим братом. И когда родители погибли, его брат принял на себя бразды правления, а я получила права на половину компании. Но поскольку я абсолютно ничего не смыслила в строительном бизнесе, то позволила дяде решать все самому, а сама же просто получала ежемесячные дивиденды, которых было достаточно, чтобы вести разгульную жизнь, ни о чем не парясь. После окончания школы бабушка настаивала на том, чтобы я поступила в заграничный университет, но я, естественно, отказалась.
И вот сейчас я все же делаю это. Жизнь все-таки странная штука. Все возвращается на круги своя, и чему суждено исполниться, того ты никак не избежишь, как бы быстро ты ни бежала.
— Какое число ты в итоге выбрала?
— Десятое января.
— Да ладно? — Дина вытаращила глаза. — Ты уедешь в день рождения Ромы?
— Думаю, ему понравится такой подарок, да ведь? Ещё я хотела провести с тобой новогодние праздники.
Моё сердце глухо застучало, когда я увидела слезы на глазах Дины. Моя подруга — стойкий орешек. Как я должна себя вести, когда она так реагирует?
— До сих пор не верится, что ты уедешь, — всхлипнула Дина. — Что я буду делать без тебя? Кто будет ворчать из-за того, что я пью много кофе, слишком часто хожу в клуб и дымлю, как паровоз?
Мои глаза тут же увлажнились. Можно подумать, что она переживает только из-за этого. Я села рядом, обняла её за плечи. Мы с Диной тесно связаны эмоционально. Еще с детства то, что чувствовала одна, всегда ощущала и другая. Взаимная поддержка, помощь в любых начинаниях, несмотря на то, что мы абсолютно разные.
— Я буду звонить и ворчать, обещаю, — хрипло говорю я, уткнувшись в её макушку.
— Это не одно и то же! — Поток слёз увеличился, грозя смыть нашу квартиру.
— Знаю, но ты сама меня подтолкнула к этому решению, — напоминаю ей.
Дина отстраняется, вытирает нос тыльной стороной ладони.
— Тебе ведь там будет лучше, — признала она, затем икнула. Я шмыгнула носом. — Пообещай, что я все равно останусь твоей лучшей подругой!
— Господи, — протянула я. — Конечно, ты останешься моей лучшей подругой! Разве кто-нибудь сможет мне тебя заменить?
— И ты будешь звонить мне минимум два раза в день!